В лунном свете паутина казалась чем-то мистическим и загадочным. Я начинала жалеть, что пришла сюда. Страх мурашками крался по спине. Теперь я поняла, что это! Как же я сразу не догадалась! У малыша паутина! Он учится делать паутину! Забыв обо всем на свете, я едва не расплакалась от счастья. Это просто паутиночка. Он здоров!
Сердце несколько раз с силой ударилось о грудную клетку. Я сделала неосторожное движение и задела сверкающую нить. Она дернулась, словно натянутая струна. Блик лунного света прокатился по ней. Послышался шорох. Где именно, я еще не поняла. Но на мгновенье я разучилась дышать. Чтобы знать, куда бежать, я должна понять, где опасность! Внезапно мои глаза распахнулись. Я застыла на полувдохе. По границе корсета и тела, где-то в районе лопаток, скользила плавная рука. Она касалась едва-едва. Словно подушечки пальцев рисовали на моей коже узор. Никогда не думала, что мужчины умеют прикасаться с такой нежностью. Эта нежность завораживала и пугала одновременно. Но еще больше завораживало и пугало дыхание на моей шее. Чужое дыхание скользило ветерком по моей шее и спине.
«Они заманивают своих жертв…», — вспомнила я отрывок из книги. Мои пальцы перебирали и путались в сверкающей паутине. Все это казалось сном.
— От… пусти… те, — хрипловато выдала я, чувствуя, как мое горло с опьяняющей нежностью гладят пальцы. От каждого из них тянулись сверкающие нити.
— Пожалуйста, отпустите, — задохнулась я. К моей оголенной спине прикоснулся нежнейший поцелуй. Он остался на коже ядовито-нежным ожогом.
Этот поцелуй заставил меня покачнуться и изогнуться. Чтобы снова впасть в сладкий транс. Серебро и тьма сплетались перед глазами.
Мою голову медленно повернули к себе. Я стояла, словно послушная кукла. По всей коже скользили паутинки. Это такое чувство, словно кто-то нежно гладит тебя. Причем, одновременно везде.
И ты боишься пошевелиться, чтобы не спугнуть это наваждение. Тебе кажется, что только дернешься, как все волшебство исчезнет. И ты навсегда останешься в холодной темноте.
Ловушка, из которой невозможно убежать. Рука, скользящая по корсету. Рука, обнимающая тебя за талию и увлекающая навстречу чему-то страшному и волнующему.
Ты смотришь на свою боль, как на яркое блюдо.
— Сколько можно об этом мечтать, — послышался шепот. Я чувствовала, как мою голову поворачивают в сторону. Как скользят по моей шее пальцы, сверкающие паутиной.
Я очнулась в тот момент, когда мои губы раздвигали горячим медленным поцелуем. Поцелуй перестал быть горячим. Он превратился в обжигающий. Мое тело задрожало.
Сердце простонало, упиваясь каждым мгновением прикосновения губ. Оно не верило и сладко замирало.
«Любовь арахнида таит смертельную опасность!», — проносились в голове строчки из книги.
В этот момент я поймала себя на странной и страшной мысли.
Даже если он медленно убивает меня. Я, глотая слезы сладкого отчаяния, думала: отчего бы не убить его так же? С такой же нежностью. Медленно. Наслаждаясь каждым мгновением. Упиваясь каждым прикосновением.
Паутина сверкала на платье, как бриллианты. Я чувствовала себя королевой. Которой осталось красиво умереть, окутанной шелками паутины.
Рука уже проникла в мой корсет. А вторая рука увлекала меня во тьму.
— Не надо, — прошептала я. И поймала его руку. — Пожалуйста…
Я почувствовала, как его пальцы впиваются в корсет.
— Прошу вас, — прошептала я. Сердце умоляло не отпускать его руку. Я гладила ее пальцами. А потом сжала ее до боли.
Внезапно меня оттолкнули. Я и сама была бы рада вырваться из этой паутины. Я стояла в центре зловещей комнаты. В темноте я видела силуэт. Лунный свет очерчивал бледное лицо. И отражался в черных глазах, смотревших на меня.
— Кто разрешал тебе сюда приходить? — произнес голос из темноты.
— Я пришла поговорить по поводу наследника, — произнесла я.
Я не сводила глаз с серебристых нитей расставленной ловушки.
— Кто показал тебе дорогу сюда? — продолжал ледяной голос, от которого у меня мурашки по спине катались туда — сюда.
— Я сама нашла, — ответила я, осторожно снимая с себя паутину.
— Ложь. Тебе показали сюда дорогу. Сама бы ты ее не нашла, — голос из темноты пугал меня. — Этот вопрос я выясню отдельно. Я отдал четкий приказ. В эту комнату не заходить. У меня важные переговоры.
— Вот это вы называете важными переговорами? — прошептала я, глядя на паутину, окутавшую гостей.
— Им было очень холодно в этом зале. Они немного замерзли. И я гостеприимно решил им помочь, — в голосе слышался нетающий лед. — Сначала тем, кто решил поживиться за счет казны. А потом тем, кто организовал недавнее покушение.
— А это не слишком? Это же как бы придворные? — вздохнула я, стоя в единственном островке света из окна.
— А что в них когда-нибудь был недостаток? — удивился голос. — Я когда-то пытался быть справедливым и добрым. Знаешь, в чем разница между добром и злом? Доброты людям всегда мало. И они требуют еще. И еще. С каждым разом все больше и наглее. А зла всегда много. И они умоляют сделать его поменьше.
Повисла тишина.
— Спрашивай, что хотела и убирайся отсюда, — послышался голос.
