— Я не позволю сделать из него бесчувственное чудовище! — яростно прошипела я. И перевернула вазу с цветами. Она упала на пол и разлетелась. Красивые черепки поблескивали в лунном свете красивым узором.
— У тебя нет выбора, — произнес ледяной голос из темноты.
— Если не хотите, чтобы я бегала за вами по всему дворцу, то верните мне ту книгу! — стиснула я зубы. — И тогда я от вас отстану!
— Нет! — прорычала тьма. — Чем меньше знаешь, тем крепче спишь!
— Ну так вырвите неугодные страницы! Остальное отдайте мне! — злилась я. — Нет? Ну тогда мне придется бегать к вам каждый раз! Хотите вы этого или нет!
— Я тебя действительно ненавижу, — послышался голос из темноты. — Просто за то, что ты есть.
— Я вас тоже ненавижу, — скрипнула зубами я.
Я решила не задерживаться. А то тут государственными делами заняты! Все, что нужно я выяснила.
Стоило мне дойти до двери и положить руку на ручку, как вдруг я почувствовала, как меня обнимают сзади. Объятия поймали меня на полувдохе. И я медленно выдыхала, чувствуя, как меня прижимают к себе.
— Тише. И руку не убирай с ручки двери. Чтобы ты могла ее открыть в любой момент, — прошептал голос. Глубокий вздох потерялся в моих волосах. Меня сжали изо всех сил.
— Вы же ненавидите меня, — с горькой усмешкой прошептала я. Положив свою руку поверх его руки.
— Молчи, — послышался выдох. Его руки жадно перебирали мой корсет. — Не убирай руку с ручки…
Мое сердце отчаянно билось. Женское сердце привыкло биться отчаянно. Видимо, оно пытается достучаться до мужского мозга. Но у него не всегда это получается.
Мои губы задрожали, когда я почувствовала ветерок дыхания возле моего уха.
— Я просто не хочу, чтобы мой сын мучился, как я тогда. И как я мучаюсь сейчас… — прошелестел голос. — Ты должна это понять… Помоги мне уберечь моего сына от этого… Это действительно страшное чувство.
Его пальцы скользнули по моей шее. А потом повернули мою голову. Мои губы обдуло чужое дыхание. В какой-то момент они едва соприкоснулись. Я все еще чувствовала это дыхание. И чувствовала, как его губы жадно ловят мое…
— Я вот не знаю, стоит ли это делать, — прошептал голос. Я поймала его дыхание и закрыла глаза. Моя рука стала соскальзывать с ручки двери. Но ее удержали. Поверх нее легла его рука.
— Нет, — послышался шелест. Темнота медленно вращалась вокруг нас. Я снова почувствовала едва ощутимое прикосновение его губ к своим.
— В последний раз, — прошептали губы. Я чувствовала опьяняющий поцелуй, от которого по щекам текли слезы.
— Это все, что я могу тебе дать. Это все, что я могу себе позволить, — задыхался голос. — Это был первый и последний раз.
— И все-таки ты человек, — прошептала я, дрожащей рукой прикасаясь к его щеке. — Чудовища, о котором ты говорил, не существует…
— Зато есть то, что сильнее меня. Желание обладать любимой женщиной, — произнес он, резко открывая двери. — А теперь уходи.
Дверь за мной закрылась. А я стояла в тускло освещенном коридоре. По щеке катилась слеза. Я смахнула ее и выдохнула.
Я бежала по коридору, пытаясь отогнать наваждение. «Это в последний раз», — звучало в моей голове.
— Все, успокоилась. Ты идешь к ребенку! — прошептала я перед дверью.
Ненасытное сердце только распробовало, и уже требовало еще. «В последний раз!», — повторила я, вспоминая вкус чужих губ. И сердце заныло.
Я вошла в комнату и тут же бросилась к малышу. Он лежал на подушке, весь обмотанный собственной паутиной.
— Как же тебя угораздило, — прошептала я, разрывая паутинку. Малыш бросился мне на шею. И обнял всеми лапками.
— Ипусий слусяй! — заметил он.
— Ипусий, согласна, — улыбнулась я, снимая с него остатки паутины.
Он слез с меня и …. Что? Опять? Да что ж такое! На меня смотрели несчастные глазки узника собственной паутины.
— У вас с папой это семейное? — улыбнулась я, бережно распутывая любителя макраме. Сердце предательски сжалось, но я не подала виду.
— Папа, — повторил малыш, натужно выдавая свежую порцию паутины.
— Ну! Давай! — сжала я кулачки, переживая за малыша. — Ну вот опять!
Мой взгляд пробежался по комнате. Может, его посадить в уголок? Там ему будет удобнее?
Следующие пятнадцать минут показали следующее. Паутины мало не бывает. Угол не спасает. Мы отлично собираем пыль.
— Апчхи! — произнес паучок. И потерся лапкой.
— Это просто паутинка, — ободрила я страдальца. Я даже не знала, что придумать. — Нужно закрепить кончик паутинки. А потом бегать вокруг нее!
— Путанка! — обрадовался малыш. Меня смущало лишь ударение.
— Вот что мне с тобой делать? — сдула я прядь волос с лица. И тут мне на глаза попался клубок. Большой клубок с ниткой, который принесла служанка.
Я резко выдохнула, схватила клубок, завязала узлом платье и засунула клубок себе в трусы. Кончик нитки торчал наружу.
— Путанка! — обрадовался малыш.
— Смотри и учись, — сглотнула я, вставая на четвереньки. Привязав паутинку к ножке стула, я поползла вперед.
— Видал? — шмыгнула я носом. Клубок разматывался и щекотал попу, но что не сделаешь ради примера! — Закрепил и дальше плетешь!
