- Значит, всё-таки Алисия! - горько усмехнулась королева и сделала немыслимое: оттянула край печатки сжимавшей её запястье руки и коснулась губами змеившегося по коже шрама.
Герцог замер и с минуту не мог пошевелиться, потом обескуражено прошептал: 'Не нужно...' и опустился перед дрожавшей то ли от страха, то ли от смущения женщиной на одно колено, чтобы уткнуться лбом в тепло её ладони. Пальцы королевы нерешительно коснулись волос министра, скользнули по скуле, свежевыбритой щеке. Она жестом подняла его с колен и ответила тем же самым робким: 'Не надо'. Герцог заключил королеву в объятия. Сначала они просто стояли, а потом губы министра коснулись подбородка королевы. Та улыбнулась и позволила его пальцам расстегнуть жемчужные пуговицы...
Королева лежала на расстеленной на земле куртке и смотрела в небо. Наверное, она должна была ощущать стыд, но её величество чувствовала совсем другое. Сердце до сих пор учащённо билось.
Герцог смотрел на королеву, будто ожидая приговора. Хотя, так оно и есть, в эту минуту решалась его судьба.
Её величество молчала и водила пальчиком по обнажённой мужской груди.
Сделать или нет? Прямо здесь, посреди леса. Но как он воспримет, не оттолкнёт ли? Если так, это станет самым большим позором в жизни. Однако королеве так мучительно хотелось. Именно тут, именно с ним.
Наконец королева решилась и склонилась над министром, сорвав с его губ хриплый стон. Наверное, он считал её жутко развратной, возможно, гадал, где могла научиться такому приличная девушка, но её величество, осмелев, думала совсем о другом. Королеве хотелось слышать собственное имя под аккомпанемент тяжкого дыхания, хотелось ласкать и чувствовать, как тело отзывалось на ласки.
- Алисия, Алисия, ты замужем, вспомни! - предпринял последнюю попытку достучаться до её разума герцог, но слова потонули в шелесте листвы и голубизне неба.
А дальше он любил её, вновь ощущая себя молодым, но, самое главное, впервые счастливым. Идеал не рассыпался под пальцами, прошлое поблекло, опасения ушли.
Рука министра по-хозяйски покоилась на груди королевы. Оба уже успокоились и теперь обдумывали случившееся.
- Ты замёрзла, оденься, а то простудишься, - ощутив мурашки на коже любимой, герцог поспешил обнять её.
- Вряд ли Натэлла слышала от тебя столько заботы в голосе, - укоризненно заметила королева и села. - Будь с ней ласковее, прошу.
- Не могу, - покачал головой министр, помогая её величеству одеться: сама бы она не справилась со всеми этими тесёмками и пуговицами. - Она мне дочь по крови, и только.
- Не боишься появления новых детей? - королева многозначительно положила руку на живот. - Ты был... Мы были неосторожными, - поправилась она.
- Приму как дар Сораты, - без запинки ответил герцог и тоже потянулся за одеждой.
- А Донавел? Он не спит со мной, у него фаворитка, - последнее слово королева произнесла с лёгким презрением и тут же поспешила добавить: - Я не жалею, никакого удовольствия бы всё равно не получила.
- Прости, но Донавелу осталось жить считанные дни.
Королева промолчала. Она не желала смерти мужу, но понимала, министр решения не изменит.
- А если я всё расскажу?..
- Рассказывай. Тордехеш давно не баловали казнями, - усмехнулся герцог, застегнув верхнюю пуговицу рубашки, и, заключив лицо её величества в ладони, добавил: - Твоего предательства я не переживу, но ты вольна предать. Я никогда не подниму на тебя руку и другим не позволю.
- Понимаю, ты жаждешь трона не из-за меня, но, прошу, остановись! - королева тесно прижалась к герцогу и спрятала голову на его груди. - Ты мне дорог, а твоя гордыня ведёт к погибели. Я не хочу тебя потерять, Арлан! Только получив, сразу лишиться. Донавел разведётся, я добьюсь. Понимаю, - она подняла на него глаза, - я слабая замена короне, но я прошу...
Её величество сжала руку герцога. Тот покачал головой и напомнил об охоте. Королева с неохотой вновь села в седло и покорно повернула к лагерю, министр же отправился по следам оленя.
Герцог пребывал в замешательстве. Теперь он корил себя за слабость. Шесть лет министр молчал, ничем не выдавал обуревавших его чувств. Даже тогда, когда будущая королева сердечно благодарила за спасение. Она чуть не плакала, а герцог растерялся, не знал, как успокоить. Больше всего он боялся, что юная принцесса попытается встать перед ним на колени. Она ведь порывалась, дело-то серьёзное, грозившее войной. И что тогда? Но обошлось. Помнится, министр не дослушал Алисию, велел строже подходить к выбору фрейлин и ушёл. Ушёл, чтобы не выдать себя. Эта плачущая девочка, сама того не понимая, могла потребовать от него чего угодно, и герцог бы её просьбу выполнил. Лишь бы только Алисия перестала плакать. Затем король женился. Министр принёс свои поздравления, опекал юную королеву как кузен супруга, строго блюдя рамки этикета. Родился наследник - вновь поздравления. А внутри горечь, что не от него.
