Дома герцог оставил письмо. Если начнутся обыски, его найдут, если всё обойдётся, прислуга не доберётся. В нём министр брал всю ответственность за заговор на себя и просил пощадить Натэллу, не лишать её дворянства и земель. Взамен министр оставлял короне большую часть своих сбережений, в том числе, в других государствах, столичный особняк и прочую недвижимость за исключением имения в Трие: оно предназначалось дочери. Как бы герцог ни относился к Натэлле, он не желал, чтобы та отвечала за его дела.
В рассветный час придёт некромант. Министр покажет ему нужный тайный ход, расскажет о расположении комнат.
Артефакты переноса розданы, в условленный час люди герцога захватят все ключевые места. Лишь бы энергии хватило!
Герцог поймал себя на том, что уже не читает, а смотрит в пространство.
Во рту стоял привкус горечи.
Если королева всё расскажет... Что ж, такова судьба. Приказать убить Алисию ли Аризис министр не мог. Умом понимал, нужно, но не мог.
Робкий стук в окно заставил вздрогнуть. Спальня герцога находилась на втором, верхнем, этаже. Как, впрочем, и покои обоих величеств. Под окном не росло никаких деревьев: их вырубили по приказу министра. Какой ночной гость мог пожаловать в такой час? И, главное, как он туда попал, неужели некромант раньше времени явился?
Нахмурившись, министр убрал бумаги и с обнажённым мечом подошёл к окну. Встал так, чтобы незваный гость не видел, и резко отдёрнул портьеру. На карнизе с трудом балансировала чья-то фигура. Судя по росту и телосложению, принадлежала она женщине. Та вновь заскреблась в окно и опасно покачнулась.
- Сумасшедшая! - выдохнул герцог, открыв створки. - Только объяснять вашу смерть мне не хватало!
- Мозгов не больше, чем у Натэллы, - продолжал отчитывать он, встаскивая добычу в комнату. Бросив быстрый взгляд вниз, с облегчением убедился, что стража ничего не видела. Повезло. - Как малолетняя!.. Я не узнаю вас, ваше величество, и неприятно удивлён.
- А как иначе? - обиженно буркнула королева и ударила герцога по руке, призывая отпустить. - Прикажите идти на виду у всех? Тайных ходов я не знаю.
- Спать надо было, - не сдержавшись, огрызнулся министр. - Или вы насчёт сына? Сами понимаете, положение его шатко.
- Понимаю, - кивнула её величество, тяжело опустившись в кресло. На ней был костюм для верховой езды, тот самый, который так шокировал высший свет. - Я хочу сохранить ему жизнь. И я понимаю, у вас нет никаких оснований мне верить.
- Видите, - она грустно улыбнулась, - я опять переступила через гордость. Чем не доказательство? Но ваше право. Я бы тоже не поверила, если бы не ваш взгляд. Мне так не хватала такого тепла. Только не перебивайте! - королева предупреждающе подняла руку. - Я хочу выговориться, а потом уйду. Вы ведь проводите меня, не заставите снова лезть на карниз.
- Я удивляюсь, как вы вообще решились. А если б сорвались?
- Я не думала об этом, я хотела... Мне не спалось после того разговора и...
Она замолчала, не в силах подобрать слова, а потом глухим голосом попросила:
- Проводите меня до спальни. Это действительно глупость, и ничего не было. Простите. Муж ничего не узнает.
- Это предательство, - напомнил герцог.
- Какая разница, сколько раз предать! - вздохнула королева. - Сората и так не пустит в свою свиту. Я не желаю вашей смерти больше, чем не желаю смерти Донавела, я плохая жена.
Она не собиралась плакать, планировала сказать совсем другое, не унижаться, а выторговать жизнь сына. Но в итоге сделала то, что сделала, и теперь мечтала скорее сбежать.
Впервые почувствовать себя любимой, нужной, желанной, не как королева, не как товар, а как человек - это дорого значило. И пусть герцог прав, её величество не любила его, но могла бы полюбить в качестве благодарности. Он нравился ей, всегда очень нравился, превратить симпатию и девичью влюблённость в более глубокое чувство нетрудно. Только что делать с совестью и жизнью мужа?
Министр шагнул к королеве и обнял. Она прижалась к нему. Плечи подрагивали от беззвучных рыданий, пальцы судорожно цеплялись за рубашку.
- Не плачьте. Прошу вас! И простите, если можете, за то, что лишил спасительного неведения. Я не желаю перекладывать ответственность на ваши плечи.
Герцог ласково провёл ладонью по распущенным волосам её величества и предложил той присесть. Наполнив бокал вином, он протянул его королеве. Та благодарно улыбнулась и, мешая слёзы с напитком, выпила.
- Это женское, - смущённо объяснила она. - Мы излишне эмоциональны, плачем на ровном месте, делаем глупости и совсем не дружим с разумом. Но сегодня я, кажется, превзошла всех женщин на свете.
- Вы просто перенервничали.
Поколебавшись, министр присел рядом на кровать и обнял, как обнимал дочь, когда та заходилась от переживаний. Хотелось и вовсе посадить королеву себе на колени, но он не решился.
- Я подумаю о принце. Обещаю. Спите спокойно, ваши грехи я беру на себя. Если меня слышат боги, пусть выпишут двойной счёт.
Они просидели так пару минут в полном молчании, а потом герцог потайными ходами провёл королеву в опочивальню и даже поцеловал в лоб на прощание.
