— Препятствия и кровь меня мало волнуют, — шепотом, но весьма злобно заверил начальник штаба. — Меня волнует проблема сумасшествия нашего руководства. Спать со своей праправнучкой и держать ее как пленницу — это ненормально!
— Может, он с ней и не спит. Немме этого не говорил. Возможно, там некие иные причины. Не столь, гм, однозначные.
— Да какие⁈ Гнусно ревновать девушку, держать практически под арестом, не подпускать к бедняжке иных мужчин — это что⁈ Мы все оказались здесь, сосланные и оставленные на смерть, лишь за то, что случайно коснулись этой девушки. Наш Канцлер — старый похотливый безумец!
— Да, здоровым и нормальным такое поведение не назовешь, — признал Верн. — Собственно, Канцлер и не выглядит здоровым. Ты вспомни. Мы даже не знаем, сколько ему лет. Сто пятьдесят или все двести? На момент Прихода он уже, вроде бы, был далеко не юн. Ты уверен, что он вообще сохранил практический интерес к девушкам?
Молодые офицеры помолчали, вспоминая свои краткие встречи с Канцлером. Естественно, видели главу Эстерштайна с некоторого отдаления, но в целом этого хватило — глубокий старик, отнюдь не благообразный.
— Даже думать об этом не желаю, — решительно прошептал Вольц. — Омерзительно!
— Согласен. Но должен напомнить — с уставной… тьфу! с юридической точки зрения Канцлер закон не нарушает. Он не обязан знать, что девушка его праправнучка. Как раз наоборот — официально он обязан не знать.
— Какая мне разница⁈ Она не выглядела счастливой!
Верн подумал, что вися на тросе у стены, он и сам не выглядел чрезвычайно счастливым. Внизу, во рву, кстати, тоже было дрянновато. Но какой смысл объяснять Вольцу о столь незначительных деталях? Он и так в бешенстве.
— Спокойно. Сейчас вообще речь не о вас двоих. Взгляни шире. Приходя в гаштет, ты рискуешь встретить свою сестру, тетку, а потом и дочь. И запросто разделишь с ними постель. Да, Эстерштайну нужны новые граждане. Но не такой же ценой⁈ Дело даже не в том, что в вольных и примитивных племенах феаков и байджини такого никогда не делают, подобное под строгим запретом. Проблема в том — отчего они так не делают. Это же прямой путь к вырождению. Болезни, психические отклонения, физические уродства. Часть наших младенцев, родившихся с очевидными отклонениями, усыпляют еще в Киндерпалац. А психиатрическое отделение Дойч-клиник все равно неизменно переполнено. И там тоже постоянно усыпляют безнадежных больных.
— Об этом я не слышал, — помолчав, признался Вольц. — Это тебе подружка рассказывала?
— Вот сейчас ты у меня ничего не спрашивал, — проворчал Верн.
— Да, извини. Ее впутывать не будем. Хорошо, что хоть кто-то из наших друзей в безопасности. Проклятье, если я вдруг спячу от всего этого замкового и предательского безобразия, прошу меня немедленно и честно пристрелить или прирезать! Не желаю усыпляться в вонючей Дойч-клиник!
— Не волнуйся, дружище, нам такой финал вряд ли грозит, — успокоил Верн. — Далековато нам до Дойч-клиник.
— Только это и утешает, — Вольц фыркнул. — Меня подмывает дойти до Хамбура, отбить Гундэль и отвалить из столицы куда-то подальше. Хотя бы вот в эти горы. Основать новый, независимый форт.
— В целом недурная идея. Но возникнут очевидные сложности.
— Да, мы ведь присягали Эстерштайну. Но я подумаю, как разрешить эти противоречия! — пригрозил Вольц. — Слушай, давай я тебя сменю? Мне все равно не уснуть.
— Вот тебе верный собеседник, — Верн передал «маузер». — Пораскиньте мозгами. И не слишком отвлекайтесь на девушек.
— Это тоже верно. Постой… если мы дойдем до Хамбура… вернее, когда дойдем. Представишь меня официально своей медицинен-сестре? У меня явно появится уйма вопросов по всей этой медицинской зауми.
— Полагаю, это можно будет устроить, — заверил Верн. — Она весьма толковая и знающая девушка. Хотя и не совсем та, за кого вы ее принимаете.
Начался поход вполне удачно — в горы поднялись без приключений, дорога была знакома, можно сказать, уже привычна. Неприятный сюрприз ждал во временном лагере.
…— Люди. Наглые, вороватые, вонючие людишки! — сделал логичный вывод Фетте, исследуя следы вокруг разрытой ямы.
— Еще бы. Львов наша крупа вряд ли заинтересовала, дикобразы и цизели не добрались бы, — холодно сказал Вольц. — Господа, мы крепко обделались с маскировкой тайника. Вот закономерный и трагический результат. Имеет смысл учесть на будущее. Скоты, ведь даже и не просыпали ничего из добычи!
Немногочисленные, но весьма важные запасы резервной провизии исчезли. Почти полный мешок крупы, две бутыли масла, жестянки с сухарями, малоценные вспомогательные, но отнюдь не лишние инструменты — все исчезло. Рядом под скалой нашлось пятно небольшого кострища и мелкие птичьи кости. Видимо, удачливые искатели чужих кладов успели здесь отдохнуть и отпраздновать успех.
— Что ж, остается утешиться мыслью, что крупа была не лучшего качества, — заметил Верн. — Кстати, вряд ли дело в неудачной маскировке. Уж очень целеустремленно рыли. Возможно, за нашим отрядом какое-то время следили. Такую возможность тоже придется учитывать.
