— Выходим, уже всё! — немедля отозвалась Анн, подхватывая пистолет. — Дикарке-то тут понравилось, в новинку ей такое.
За дверью что-то неодобрительно буркнули. Анн заново привела свои волосы в небрежность. Байджини смотрела и скалилась. А, это у нее улыбка такая, не особо удачная. Но старается. И понимает что-то этакое. Может и зря доверилась ей Анн, неглупа дикая девка. Только и выбора особого нет.
Вытолкала из душа случайную подругу:
— Иди-иди, хватит уж плескаться. Чистюля какая.
Прикрываясь красавицей, проскочила к своим вещичкам. Определенно прощупали одежду, вряд ли оружия опасались, скорее, на предмет утаенных монеток или украшений интересовались. Вот, сдери им башку, надевать платье, пряча пистолет, еще то упражнение…
Но на мелкую преступницу не смотрели. Весьма недурно внимание байджини отвлекала: с блестящей влажной кожей, немыслимо грациозная даже при смущенных движениях, с тяжелым хвостом кудрявых волос.
— Идите уже, огрызки бесстыжие! — рявкнула толстуха.
Так уже и идем, поскольку готовы.
Столовая успела опустеть. На столе остались дочиста выскобленные миски и большие, порядком мятые, медные кружки. Уже изволили отужинать пленники-мужчины. Интересно, осталось пожрать что-нибудь? Пахло довольно завлекательно, каша явно была с мясом.
— Сели! — гавкнула в спину толстая медицинен-надзирательница.
Девушки поспешно упали на скамью. Требовалось демонстрировать испуг и полную покорность, а как же иначе, проблемы никому не нужны. Особенно перед ужином.
Ждали в молчании, только конвоир почесывался, скрежетала под его ногтями щетина на подбородке. Бывают такие мужчины — растет у них на роже быстро, вроде только побрился, а уже колючий. Верна это не касается, у него борода мягкая будет и густая. А вот Дед именно жесткий был, гм, что тоже бывает приятно, если…
Вроде покой, пусть минутный, чистота тела (пусть и крайне суетливо наведенная), запахи вкусные, а мысли вдруг на иное съезжают. На что-то неуместное…
Со стуком распахнулось оконце в стене, на открывшуюся дверцу-полку кто-то невидимый брякнул миски с кашей, тут же звякнул кружками, полными кофе — оттуда с новой силой пополз запах. Байджини довольно отчетливо сглотнула слюну. А вот Анн есть уже вообще расхотелось.
— Встать! Еду взять! — скомандовала надзирательница.
Взяли.
— Сесть! Можно жрать. Быстро!
Вот, сорви им башку, и как теперь-то?
Есть расхотелось по причине запахов. Пауза ожидания пошла во вред аппетиту. Или на пользу, тут как посмотреть. Минуту назад сидела Анн, невольно принюхивалась, тоже слюну копила, а запахи-то оказались чуть разнообразнее, чем казалось сначала. Кроме жирной говядины (вот отлично здесь кормят, как в приличном гаштете) причудился характерный запах иксдэка[2]. Это снотворное, в малых дозах воздействующее весьма успокаивающе. И в более концентрированных применяемое для операционного наркоза. Довольно дорогой препарат, его в Дойч-клинике страшно экономят. Чтобы такую ценность в кашу и кофе для вкуса бухать, о таком и речи нет. Это сколько же его добавили, раз даже унюхался? После такой дозы можно и вообще не проснуться. Или на то и «выписан рецепт»?
Одни проблемы от этого медицинен-образования. Сожрала бы спокойно и заснула сладко. Теперь-то чего делать?
Анн придвинула к себе миску. Подруга по трапезе уже уминала кашу с крупными кубиками мяса. Вот дикарка дикаркой, а ложкой работать умеет.
Надо есть. Иначе хуже будет. Или тошноту изобразить? Мгновенно повело идиотку с жирного, сблевала?
На разбойничье счастье, вновь открылось окошко, выставили еще две кружки кофе (на этот раз грохнули побережнее, поскольку для своих). Толстуха с эсэсом ухватили угощение, плюхнулись за свободный стол. Блаженно втянули крепкий орехово-горьковатый аромат. На подконвойных не особо смотрели — не хватало еще себе аппетит портить. В смысле, солдат, может бы и глянул, особенно на длинноволосую красотку, но знал, что упитанная медицинен те осмотры не одобрит.
Анн изловчилась и украдкой сгрузила пару ложек каши в пустовавшую «мужскую» миску. Донервет! Все равно в своей посуде очень много оставалось. Соседка покосилась изумленно. «Хорошая же каша⁈». «Да, но меня тошнит. Откажусь, рассердится начальство» коротким знаком показала коварная разбойница. «Хочешь кашу?» Красотка, не задумываясь, кивнула.
Конвой посмотрел на ужинающих, пришлось сунуть в рот полную ложку. И как эту кашу жрут⁈ Если знаешь, что с иксдеком, даже пол-ложки не лезет.
Надзиратели отвернулись. Анн вопросительно качнула миску — «будешь?». Совесть слегка куснула. Но тут выбор прост: или обе пленницы иксдека обожрутся, или одна. А у бейджини детей еще явно нет, не к кому ей возвращаться.
А ведь что-то заподозрила смуглянка. Глянула испытывающе, а потом ухватила полную миску. Понятно: «будь что будет, а сейчас жрать невыносимо хочется». Анн и сама почти такой была. В молодости.
От кофе красотка тоже не отказалась, поменялись кружками. Тут с «рыцарского» стола рявкнули:
— Закончили? Десять секунд, чтоб дожрать!
