…Обер-фенрих роняет «маузер» (достаточно аккуратно — львы вряд ли покусятся на ценное оружие, а у друзей позже будет шанс забрать), перекидывает на грудь щит, одновременно извлекает из-за ремня гранату. Защитный колпачок уже свинчен, остается дернуть шнурок с шариком. В любом случае секретное оружие взорвется уже за спиной монстра, поскольку время срабатывания запала слишком длинно…
…Верн кидает гранату навстречу смрадной смерти — вполсилы, — это вниз по склону, навстречу движению, сама покатится. Только бы сработала, возможно, поранит и отвлечет…
… присесть за щит, приготовить копье. Штатный пехотный щит Ланцмахта согласно боевому наставлению, попадания гранатного осколка от близкого разрыва не держит. Но иногда и держит…
… От грузных прыжков Генерала вздрагивает потрясенный склон, а дышать от смрада уже нечем. Впрочем, и незачем…. вообще уже ничего не успеть. С боку на Верна шел раненый лев-дозорный — пошатываясь, окривев, с болтом в мозге, но шел…
… кто сшибет-опрокинет раньше, даже не скажешь. Да наплевать, сдери им башку…
Приняв строевую стойку «на колене», Верн бьет копьем льва-дозорного — наконечник достал противника, но естественно, не особенно надежно, не для такого боя пи-лумы конструировались…
…Бок бойца оказался открыт, сейчас гранатные осколки вонзятся в щеку и руку, потом Генерал вдавит в землю Холмов…
… Граната не взорвалась…
…Но Генерал шарахается от с виду нестрашной колотушки, катившейся по траве, отпрыгивает в сторону, роняя гнойную пену с клыков. Он знаком с гранатами, что ли⁈ Что за тварь такая?!.
За спиной щелкнул арбалет. Успевший перезарядиться, вовсе не драпанувший в панике Немме на редкость четко всадил болт в ухо льва-дозорного. Все-таки есть в дойчах что-то этакое, истово-упертое. Ну, или остатки того каменного твердолобого упрямства, что вело когда-то их предков…
…На этот раз лев-дозорный падает как подкошенный. Наверное, столкнувшиеся под черепом болты рассекли тот самый нужный мыслительный нерв…
…мысли путаются, это Генерал их сбивает…
…с изумлением наблюдая за двинувшемся по дуге Генералом, обер-фенрих нащупывает за ремнем вторую гранату. Колпачок свинтить, вытряхнуть шарик — не вытряхивается, залип, в медных трубках такое бывает…
…Огромная тварь, не спуская взгляда со стрелка, двинулась напрямую. Раздувшееся черное брюхо волочится по траве, грива, размером с парус, торчит слипшимися, ссохшимися клочьями. Вонь… да что ж ты вчера не сдох, котик?
…ударом о край щита Верн выбивает из гранатной рукояти шарик запала. Дрянь заводы Хамбура, не оружие, а чистое издевательство…
…Десять метров. Или уже десять шагов? Ой, мама, он весь мир закрыл!
Обер-фенрих швыряет гранату — из-под нижнего края щита, довольно неловко…
…видимо, Генерал не обратил на это внимания — он ревет. Верн скорчился за щитом, зажмурился, по защите застучали капли слюны и гноя, оставаться под напором смрадного медлительно надвигающегося урагана было невозможно. Но и куда деваться-то? Машинально выставить копье под уставным углом, приоткрыть один глаз…
…Граната исчезла, наверное, укатилась под чудовищное брюхо, еще пораньше обер-фенриха в землю вдавилась…
… да что же это за смерть такая поганая⁈
Лев смотрит в упор. Глаза у него действительно красные. Не кровью налиты, а сами белки цвета почти созревшего тутовника, с крошечными желтыми зрачками. Безумный лев, безумная смерть…
Генерал тяжело заносит громадную лапу — ударит сбоку, в обход острия пи-лума…
…чуть вздрогнула под солдатом земля, и лев дрогнул. Граната сработала, не подвел запал. Только взрыва и не слышно — еще до гранаты оглох Верн, под этим ревом и этим страхом любой оглохнет.
…и все ж замирает жизнь еще на миг — та пауза, в которую и жить уже невозможно, и умирать омерзительно. Верн бьет копьем — под вскинутую лапу, успевает почувствовать, как глубоко вонзается наконечник, и лишь там — в глубине плоти, гнется и сгибается сталь в медной опрессовке…
…и тут настигший удар лапы сносит обер-фенриха, наваливается непосильная тяжесть, придавленный и раздавленный Верн кричать и не пытается — невозможно.
…успевает услышать глухие хлопки, почти догадался, что это компактный «барх» патрончики безнадежно высаживает, и с величайшим облегчением проваливается обер-фенрих во тьму.
Многие рейды тьмой заканчиваются. Может, и не для всего личного состава, но для части солдат уж точно. И нет в этом ничего удивительного.
[1] Цанца, она же тсантса — специфически высушенная человеческая голова. Процесс сложен, начинается с аккуратного стягивания кожи вместе с волосами с черепа. Далее следует очистка лицевых мышц, ошпаривание, прокалка опущенными через шейное отверстие раскаленными камешками и песком, и прочие приемы тонкого художественного процесса. Откуда у феаков эта странная традиция, не свойственная их историческим предкам, пока науке не известно. Но мы продолжаем исследования в этом направлении. (комментарий профессора сравнительной антропологии Л. Островитянской)
