Я тебе говорил, мне нравится быть воином света, вести бои, поэтому мне трудно представить себе мир, пребывающий в гармонии. Для меня Солнце — символ как раз того, о чем я сейчас говорю. Солнце — это жизнь, оно дает нам свет, но оно на самом деле не гармонично, это огромный атомный взрыв, и мы умрем, если приблизимся к нему.
— Значит, ты втянулся в наркотики из чувства протеста, потому что это было нечто запретное и могло служить способом противостоять закосневшему обществу того времени. Почему ты отказался от них?
— Как я тебе уже говорил, это случилось по разным причинам. И первая из них -страх. Я зашел уже очень далеко: кокаин, галлюциногены, ЛСД, пейот, другие наркотики фармацевтического происхождения. Я постепенно отказывался от самых сильных, оставив только кокаин и марихуану. Но сейчас именно кокаин кажется мне воплощением дьявола, он обладает сатанинской энергией, которая производит обманчивое и разрушительное впечатление всемогущества, отнимающее способность принимать решения.
— Но в то время ты этого не замечал.
— Да, я постоянно употреблял кокаин, и ничего плохого не происходило. Я принимал его с друзьями. Как ни странно, он не вызывал во мне каких-то особенных ощущений. Но очень мне нравился, поскольку давал ощущение огромной власти, силы и благополучия.
— Но ведь из-за него у тебя и случались ужасные приступы паранойи.
— Да, когда я в третий раз вышел из тюрьмы, то вместе со знаменитым певцом Раулем Сейшасом решил поехать в Нью-Йорк. Моя паранойя была так велика, что я уже не мог жить здесь, в Рио-де-Жанейро. Я выходил на улицу и думал, что за мной следят, говорил по телефону, и мне казалось, будто меня подслушивают. Помню, во время Кубка Мира 1974 года я подумал, что могу спокойно выйти на улицу, потому что играют Бразилия и Югославия. Я подумал: все улицы опустеют, ведь все, начиная с военных, будут смотреть матч и никто не будет за мной следить. Я сказал себе: «Или выйду сегодня, или вообще больше не выйду». Мне было безумно страшно.
— И ты вышел на улицу.
— Да, я помню, улицы были пусты. Я то и дело заглядывал за угол и говорил себе: «Если кто-то идет за мной, я это сразу замечу». Но наступил момент, когда моя паранойя настолько обострилась, что я больше не мог так жить, просто не мог. И я решил поехать в США. Тогда-то я и бросил все, всех своих друзей, поступив с ними очень подло. Рауль меня очень хорошо понял. Он подумал, что, если бы и у него началась такая же паранойя, он, возможно, поступил бы так же. Но в конце концов и ему передался мой страх, и тогда мы решили уехать вдвоем в Нью-Йорк и покинули Бразилию.
— Но и там ты продолжал принимать наркотики?
— Да, тогда кокаин был для меня главным наркотиком, хотя он и не оказывал на меня особого действия, только пробуждал во мне одновременно паранойю и ощущение всемогущества.
(В этот момент Коэльо назвал одного человека и попросил меня не упоминать в книге его имени, только рассказать историю его отношений с наркотиками. Я ответил, чтобы он не беспокоился, потому что сможет сам прочитать текст книги до ее публикации, но он сказал: «Нет, я не стану ничего проверять. Прочту все, когда выйдет книга. Я сейчас полностью раскрываюсь перед тобой, и в знак доверия ничего не буду перечитывать». Так оно и было.)
— И в Нью-Йорке ты испытал все опасности, связанные с наркотиками.
— Да, я это прекрасно помню. Это случилось в тот день, когда президент США Никсон подал в отставку, восьмого августа. У меня там была девушка, мы остановились в Виллидже, и там оба приняли кучу кокаина. И вот впервые, спустя почти год после того, как я начал употреблять кокаин, я почувствовал, какова его сила. Поэтому я говорил тебе, что те, кто так рьяно борются с наркотиками, ошибаются. Кокаин ужасен, потому что оказывает удивительное действие. В тот день я особенно остро почувствовал действие наркотиков. Мы видели отречение Никсона, потом пошли гулять на Тайм-сквер, а оттуда на дискотеку.
— А когда ты осознал, что с тобой происходит?
— Когда мы вернулись с дискотеки, как ни странно, мы не занимались сексом. Мы пришли в девять утра, мне не спалось, и я помню свою девушку, лежащую обнаженной в постели. В тот момент у меня было наитие. Я подумал: «Если буду продолжать так принимать кокаин, я себя погублю». Помню, я посмотрел в окно, на улице никого не было. Это не было что-то конкретное, просто очень острое чувство, что я двигаюсь к своей смерти. До этого я чувствовал себя спокойно, потому что по сравнению со многими моими друзьями, которых погубили наркотики, на меня они так не действовали. Но в тот день я понял, что, если не брошу, меня ждет такой же конец...
— И ты решил оставить наркотики.
— Да, в ту минуту, перед своей обнаженной подругой на кровати, я дал себе клятву, а я очень редко делаю подобные вещи. Я сказал себе: «С сегодняшнего дня я никогда в жизни не притронусь к кокаину». А ведь в том, что касается наркотиков, очень трудно сказать: «Никогда больше».
— И ты сдержал клятву.
