Я подумал о представлении, которое Софи Бут разыгрывала в одиночку. Очевидно, у нее уже не было той проблемы с камерами, как при Люси Мэтьюз. Дверь на запоре, занавески задернуты, только сама Софи, камеры и весь белый свет. Дурацкая игра. И дерзкая.
— Вас всегда было трое, — продолжал я. — Вы, Софи и Тим Ковени.
— Иногда Софи валяла дурака только вдвоем с Тимом. Он готов был следовать за ней повсюду, но не думаю, чтобы это переросло во что-то серьезное. Софи была замкнута на себе. Она знала, чего хочет, и манипулировала людьми, чтобы добиться желаемого.
— Послушать вас, так вы ее не очень-то любили. Хотя дружили с ней и помогали в ее работах.
Движение плечами.
— Все в порядке, Люси, — мягко вставила Сандра. — Все, что вы можете нам рассказать, нам сильно поможет.
— Я даже не знаю, нравилась ли она мне, — призналась Люси Мэтьюз, — но я ею восхищалась. У нее было столько энергии, и она знала, как сделать то, что нужно.
— А именно?
— Она всегда говорила, что хочет быть богатой и знаменитой. Но это так. Для виду. На самом деле ее больше всего увлекало искусство, но ей не хотелось, чтоб люди это поняли. Она считала это слабостью.
— Могу я задать вопрос о компьютерах, которыми пользовалась Софи? Нам известно, что один из них месяц назад ей купил ее дядя. И еще один он купил за год до того. Ноутбук.
Кивок.
— Но в квартире Софи мы нашли совсем новый компьютер и еще один, более старый, который она использовала для поддержки веб-сайта. Нам хотелось бы знать, что случилось с ноутбуком, который дядя купил ей в прошлом году.
— Может, Софи его кому-нибудь отдала, Люси? — осторожно спросила Сандра Сэндс. — Нам необходимо установить, куда он делся. Если он попал к кому-то из ее знакомых, с ними беды не случится. Нам надо просто его увидеть, чтобы связать концы с концами. Так отдавала она кому-нибудь ноутбук?
Люси Мэтьюз глубоко затянулась, выпустила дым и проследила, как он рассеивается. Лишь потом ответила:
— Софи никогда в жизни никому ничего не отдавала. Она собиралась его продать. Предлагала мне, но я себе такое позволить не могу.
Сандра спросила:
— Вы не знаете, кому она его продала? Может, какому-то вашему знакомому?
— Почему это так важно? Другие полицейские не спрашивали о компьютерах.
— Мы предполагаем, что в старом компьютере Софи могло оказаться что-то такое, что нам поможет.
— Нам нужно просто взглянуть на него, Люси, — повторил я.
— Она собиралась продать ноутбук, но его украли у нее из машины.
Мы вернулись к дому Ковени. Он вновь не ответил на звонок, и я стал звонить соседям. Наконец некий молодой человек высунул голову в открытое окно и сонным голосом спросил, что нам нужно.
— Мы ищем вашего соседа Тима Ковени. Знаете такого?
— Его нет, — отрезал молодой человек и удалился. Я давил на кнопку звонка, пока он не вернулся.
— Убирайтесь, или я вызову полицию, — заявил он.
— Мы сами из полиции. Тим далеко?
— Уехал пару дней назад.
— Вы можете сказать куда?
— Он мне не говорил. Я встретил его на лестнице. У него был рюкзак на спине. Он попросил меня забирать его почту. Это все, что я знаю. А что, он влип?
— Пока нет.
Сандра Сэндс пробежала стенограмму допроса Тима Ковени на своем мобильнике и сказала, что у него есть работа в мастерской в Хокни.
Я не сразу отыскал это место: узкое двухэтажное кирпичное здание, втиснутое на треугольный участок в тени железнодорожного моста в стороне от Кингсленд-роуд. Владелец, Роджер Курт, был тощим, сорока с чем-то лет, со взъерошенными волосами, в очках с круглыми линзами. Тим Ковени работал сегодня утром, как он нам сказал, но отпросился на вторую половину дня.
— Не могли бы мы узнать кое-что о Тиме у вас, сэр? — спросил я.
— Почему бы и нет? Заходите. Чаю не желаете? Я как раз вскипятил чайник.
Казалось, Курт надел синий комбинезон прямо на голое тело. И я понял почему, очутившись внутри. Там было жарко, словно в одном из внутренних кругов ада. Рабочие столы с громоздящимися на них кипами листов формованного стекла стояли по одну сторону помещения, две длинные приземистые печи размером с автомобиль — по другую. Со стойки свисали сверла, инструменты для шлифовки, громадные черпаки и щипцы, которым самое место было в подвале средневекового замка. Под ногами хрустели куски стекла. Повсюду лежала белая стеклянная пыль.
— Я большей частью делаю крупномасштабную работу, — сообщил нам Курт. Он приглушил видавший виды радиоприемник, настроенный на «Деловой Лондон», затем разлил кипяток из такого же древнего чайника по трем грязным щербатым кружкам. — Ванны, раковины, душевые кабины и столешницы для архитекторов и частных клиентов и кое-что покрупней — для коммерческих заказчиков. Делал даже инсталляцию из стеклянных кирпичей для одной из площадей Кенери-Уорф.
Едва теплый чай был излишне сдобрен молоком, но я и за такой был благодарен. Выхлопы на улицах и невероятная жара в мастерской иссушили мне глотку.
— Что здесь делает Тим? — спросила Сандра Сэндс.
