Она умерла между 18.55.32 и 18.56.33. Сам смертельный удар, прекративший ее страдания, не зафиксирован, но позднее убийца позировал перед камерой, откинув голову девушки и приставив длинный кривой нож ей под подбородок с левой стороны. Лицо убийцы скрыто карикатурной маской Маргарет Тэтчер, взирающей в камеру.
Картина, которую я уже видел: ее нагое тело, голова опущена, кровь светится черным на белой коже.
Убийца держит ее голову за волосы, точно трофей.
У меня заныла челюсть. Оказывается, я стискивал зубы. Самым скверным было не само убийство, а свидетельство того, что убийца делал свое дело с любовью. Я ощутил холодный и чистый гнев на него, на людей вроде Уайтхеда, которые смотрели, как умирает Софи Бут, но ничего не сделали, а почувствовали вину только тогда, когда сообразили, что их могут поймать. Я тоже был виновен. Я никому не обмолвился о фотографии, которую мне прислали. Лишь теперь я испытал облегчение, зная, что скрывать уже нечего.
Изучать последовательность кадров во второй раз, полтора часа спустя, было тяжелей. Когда просмотр закончился, Макардл погасил окурок и закурил новую сигару. Он курил «Блумсбери», крепкий сорт, способный очистить калифорнийский ресторан быстрее, чем канистра слезоточивого газа.
— Жена ругается, что я опять начал курить, — сообщил он и протянул мне пачку.
— У меня есть сигареты, сэр.
— А-а, я и забыл, вы любите эти, слабые.
Я закурил «Тропик Ультра». У нее оказался противный сладковатый вкус, точно у китайской благовонной палочки, и на миг мне почудилось, будто я заболеваю. Кабинет Ма-кардла, освещенный только экраном компьютера и настольной лампой, казался раскаленным, лишенным воздуха местом. Общее помещение убойного отдела за открытой дверью было пустым и темным. После первого лихорадочного дня расследование вошло в колею и велось от восьми утра до шести вечера. Может, время и не ждет, но бюджет не позволяет платить слишком много сверхурочных.
Макардл отодвинулся от стола и со вздохом произнес:
— Надеюсь, что никогда больше не увижу ничего подобного.
— Это был не Барри Дин, — сказал я.
У Макардла под глазами синели крути, и, хотя он недавно брился, в глубоких складках и вмятинах его мясистого лица виднелась седая щетина.
— Уверен, это был и не Уайтхед, но для полной гарантии нам необходимо больше информации. Ваши соображения?
— Уайтхед был дома в Оксфорде. Его жена отсутствовала. Он хотел отвлечься от работы. Зашел на веб-сайт Софи. Увидел убийство и всполошился. Может, он ездил в Лондон, чтобы проверить, не случилось ли в действительности то, что он увидел. Может, сразу помчался в Брайтон. Но он на этом не успокоился и постарался избавиться от свидетельства, отформатировав свой жесткий диск. Он попытался скрыть то, что видел.
Макардл обдумал это предположение.
— Мы могли бы привлечь его за препятствие следствию и сокрытие улик, но это не продвинет дело вперед. И все-таки мне не нравится, когда мне врут. Вы оформили сверхурочные в Т12?
— Нет, но с меня сняли часть бумажной работы.
— Хорошо. Думаю, вам следует еще разок побеседовать с мистером Уайтхедом, и как можно скорее.
Джеймса Уайтхеда доставили час спустя. Он стоял, когда мы вошли в комнату для допросов.
— Садитесь, пожалуйста, сэр, — предложил Макардл. — Формальности излишни.
Когда Уайтхед занял свое место, вошел адвокат, успокаивающе похлопал его по руке. Я включил видео- и звукозапись. Макардл назвал дату, время и имена присутствующих. Потом он обратился к Уайтхеду:
— Спасибо, что вы так скоро пришли, мистер Уайтхед. Уверен, вы понимаете, в чем дело.
Вместо Уайтхеда заговорил его адвокат:
— Мой клиент хочет заявить, что присутствует здесь добровольно и на добровольной основе готов сообщить любые сведения, которые могут помочь следствию.
Адвокат был полным молодым человеком с кожей белой и гладкой, точно воск. В пастельно-полосатом деловом костюме и лакированных туфлях шоколадного цвета, стоивших, вероятно, больше, чем я получаю за шесть месяцев работы, он выглядел поистине добропорядочным гражданином.
Макардл закурил и, посмотрев прямо в глаза Уайтхеду, произнес:
— Мы должны поговорить с вами о том, что нашли у вас в компьютере.
Адвокат ровным голосом сообщил:
— Заявляю, что мой клиент позволил вам осмотреть свой портативный компьютер совершенно добровольно.
Макардл оставил его слова без внимания.
— Вы знаете, что мы нашли? — обратился он к Уайтхеду. — Вопрос в том, хотите ли вы об этом говорить.
— Разумеется, хочу, — заверил Уайтхед. — Ведь я здесь, не так ли?
Типичный вызванный в полицию щенок. С гладким лицом, искусственным загаром и непринужденными чарующими манерами. Черные волосы выбриты на висках и оставлены на макушке, как если бы какой-то зверек уснул у него на черепе.
— Просто вышла дурацкая ошибка, вот и все. Макардл затянулся и переспросил:
— Ошибка, сэр?
