Агата думала, что приготовилась к такому повороту, но услышанное имя заставило ее окаменеть. Все чувства пропали, осталась только беспомощность. Она не хотела верить, смотрела на подругу и искала в ее лице намек на шутку. Однако его не было.
— Ты ума лишилась? — выпалила она, когда пришла в себя. — Зачем ты приплела сюда мою дочь?!
— А что мне оставалось? — Эвита вскочила на ноги. — Они мне угрожали!
— И ты сразу же все выболтала?
— Не сразу!
Крики стихли так же внезапно, как и начались. Агата медленно осознавала произошедшее, старалась собрать картину воедино. Казалось, что сбивает присутствие Эвиты, и она отошла.
— Ты рассказала о ней. Что дальше?
То ли ответа долго не было, то ли время текло медленнее. Девушка успела придумать множество бед, которые Маршал готовился обрушить на нее. Но действительность оказалась страшнее всех.
— Они привезли Альвину сюда. Она в Эреборе.
Агата снова растерялась — впервые за несколько лет ее дочь оказалась так близко. Она даже не почувствовала этого, спокойно жила и ничего не знала. Развлекалась с Леголасом, пока ее ребенка тащили по степям чужие люди.
— Ты видела ее? Как она? С ней хорошо обращаются? — скороговоркой произнесла она.
В груди потяжелело, и девушка скомкала воротник платья. Эвита молчала, и это страшно раздражало.
— Не молчи, ответь мне!
Агата взглянула на подругу, едва подавляя гнев.
— Только мельком, — ответила женщина.
— С ней все хорошо?
— Кажется, да.
— Кажется? Ты знаешь, что из себя представляет Маршал, и даже не поинтересовалась?
— Ну извини, мне было как-то страшно вмешиваться. — Эвита обняла себя за плечи и отвернулась.
Девушка чувствовала, что ее начинает трясти. Она забыла про украшение и думала только об Альвине. О том, кто сейчас рядом с ней. Малышке всего четыре года, наверняка она боится, хочет домой. С этим нужно что-то делать.
— Я поговорю с Леголасом, — бросила она и шагнула к двери.
— Да, а он тут же кинется тебе помогать.
В голосе подруги было столько иронии, что Агата остановилась. Она пыталась думать, но разум заглушала необходимость забрать Альвину немедленно. Или хотя бы делать что-то для этого.
— Сама подумай, — Эвита заговорила где-то рядом, но ее слова казались неразборчивыми, — если Маршал узнает, что ты рассказала им про девочку, значит, ты либо рассказала и про шантаж, либо они сами поняли. И тогда она ему будет не нужна.
— Думаешь, он может… — Агата не закончила.
Она не решилась даже подумать о том, на что способен этот человек.
— Это было бы уж совсем жестоко, но он в отчаянии: в Рохан путь заказан, а кому еще нужен старик? Если ты разрушишь его планы, он очень расстроится.
— Я все объясню Леголасу. Он придумает, что можно сделать.
Девушка схватилась за дверную ручку, но Эвита оттащила ее и заговорила громче:
— Что придумает? В окно к гномам влезет?
— Да хоть бы и так!
Агата толкнула ее, но вырваться не смогла.
— Послушай! — крикнула Эвита, — у Лихолесья с Эребором и так напряженные отношения, они воевать собираются! Представь, что будет, если гномы заметят вломившихся к ним эльфов. Я вижу, что у вас с Леголасом все хорошо, но на такое он явно не пойдет!
Это напоминало правду. Наверняка Маршал все продумал и не поведется на хитрость. Девушка знала, что нравится принцу, но вряд ли он развяжет войну в неподходящее время. К тому же, сперва придется объяснять, откуда у нее взялся ребенок. На помощь Трандуила и рассчитывать не стоило — Альвину придется выручать самой.
Стало жутко, и Агата едва не заплакала. Она отстранила Эвиту и пошла куда-то, стараясь избавиться от навязчивого холода. Холода Горы, в которой была ее девочка, одна, среди злых незнакомцев.
— Да, еще, — неуверенно заговорила подруга, — чтобы принести украшения, у тебя есть неделя. А не то хуже будет, как сказал Маршал.
— Украшения, — усмехнулась Агата, — и где я их возьму?
Она остановилась и зарылась пальцами в волосы.
— Спроси у Леголаса. — Раздался шорох одежды, и на плечо легла рука Эвиты. — И… нам с тобой лучше больше не встречаться. Эльфы будут сосредоточены на мне, а про тебя забудут, я думаю.
— Расспросишь Трандуила о камнях?
— Прости, но нет. Мне нужно вызвать в нем доверие, чтобы остаться, а не смущать всякими расспросами.
Ответ не удивлял. Агата вцепилась ногтями в кожу, чтобы хоть как-то удержать сознание. Но ее неумолимо затягивали собственные кошмары и предположения. В теле появилась дрожь, хотелось двигаться, бегать, делать что-то для Альвины, что угодно.
— Я пойду, хорошо? — Она вздрогнула, услышав голос.
— Иди.
Агата обняла себя за плечи и зажмурилась. Реальность и воспоминания смешались, тревога то возникала, то сменялась счастьем и образом дочки на своих руках. Она родилась такой маленькой, что ее страшно было целовать. Девушка только любовалась, часами сидела у колыбельки и наслаждалась радостью, которую испытывала. Война забрала у нее все, а Альвина придала жизни смысл, заставила иначе смотреть на мир. Это чувство и сейчас заставляло улыбаться, но оно превратилось в отчаяние, готовность пойти на все, лишь бы изменить данность.
