– А как люди получают «иванский» статус?
– Жесткого регламента не существует, это же не церемониальная часть Министерства Двора. Но принято, чтобы не менее трех «иванов» утвердили такое решение и признали новичка равным себе. Когда они постановили, свежеиспеченный злодей может называть себя «иваном» смело. Рапорты о нем разойдутся по главным централам. Вы даже не представляете, как у арестантов налажена почта. Быстрее государственной весточки идут! В четырех стенах делать нечего, от этого заключенные становятся болезненно любопытны. И тюремная стража за деньги удовлетворяет их любопытство. Опять же, этапы, пересылки, уголовный люд катается туда-сюда: доследование, перевод в другую цинтовку, открытие новых обстоятельств… Многие от скуки провоцируют следователей, придумывают себе вымышленные преступления, лишь бы съездить взад-вперед. Вся эта путешествующая публика одновременно доставляет слухи и новости. Поэтому про очередного возведенного в достоинство кобылка узнает очень быстро.
Гучков поморгал, обдумывая услышанное, и продолжил:
– Что нужно сделать, чтобы получить статус «ивана»? Убить много людей? Совершить какое-нибудь необыкновенно дерзкое преступление? Украсть большую сумму?
– По-разному бывает, – ответил Алексей Николаевич. – Не все они кровавые убийцы, есть и крупные, удачливые воры. Если кто зарезал сдуру пятерых и взял в добычу только тряпки, такого никогда не возведут в атаманы. Лишь посмеются. Там уважают серьезный куш. Но если, чтобы его получить, ты казнил сто человек – вот это получит одобрение. Потому как жизнь обывателя ничего не стоит. Мы с вами сор под ногами блатных.
– Не совсем понял, – захотел уточнить Гучков. – Даже если я убил сто человек, меня оценят по размеру добычи, что я взял при этом? Верно?
– Да. Все «иваны» деловики, в том или ином смысле. Они должны быть при деньгах, чтобы содержать свою банду, греть притоны, подкупать околоточного с приставом. Деньги даются смелым и удачливым. И – прирожденным вожакам. Это и есть настоящий «иван». А то еще бывает другой сорт, они называются «иваны с волгой». Это мелкие злодеи, выдающие себя за крупных. Пыжатся, надувают щеки, но тюрьму не обманешь, там всех видно насквозь. Так вот, повторю: ценится не пролитая кровь, не количество убитых. А что у человека выходит на итог с его преступной деятельности. Как хороший помещик и плохой. У хорошего урожаи, обороты, кредит в банке, обстановка в доме, его уважают в обществе. А у плохого земля такая же, сеялки-веялки те же, что у соседа. А дела не идут. Просто они разные. И неумеха выше маза, то есть атамана обычной шайки, не поднимется. Таланта нет у него.
– Стало быть, для «иванства» тоже нужен талант… – словно бы про себя проговорил бывший председатель Государственной думы.
– Везде нужен талант, – напомнил сыщик. – У вас, у политиков, разве иначе?
– В политике – да. Это ясно, как разрешенный ребус. Но чтобы у головорезов то же самое… Для меня, признаться, подобное соображение внове. Но все-таки, на каждом «иване» есть кровь, верно? Без этого на самый верх не выбраться?
Лыков возразил:
– Имеются, как я только что сказал, авторитетные преступники из числа взломщиков касс и счастливцев, то есть мошенников. Они без мокрых дел умеют добыть сотни тысяч. И значит, стоят на самом верху. Но большинство «иванов» – разбойники, те, кто портняжит с дубовой иглой. И у многих счет загубленным жизням идет на десятки.
Гучков поежился:
– Десятки… Как же полиция спускает такое?
– А что мы можем поделать, если свидетелей нет? Они или убиты, или запуганы и молчат. Рано или поздно стервецы попадают в клетку. Но до этого успевают пролить кровь ведрами. У Коломбата, что сидит сейчас в Лукьяновской тюрьме, только доказанных жертв пятнадцать. А у Болдырева, который сдох в прошлом году в Царицынском домзаке, не дождавшись суда, – пятьдесят семь!
Политик только охнул. Помолчал немного и стал уточнять:
– Атаманы в большинстве своем русские?
– Издавна повелось, что поляки и кавказцы не сходятся с великороссами и не признают их «иванства». На этой почве раньше были стычки, но в последнее время затихли. Фартовые решили национальный вопрос! В отличие от вас, политиков. Среди тюремной аристократии есть разные народности. Кляун – мордвин, Учигас – бессарабец, Коломбат – малоросс. Рига и Лифляндская губерния дали несколько отчаянных голов, не германцев, а именно латышей. В Одессе появились «иваны» даже из евреев. Но в массе своей, вы правы, преобладают русаки.
– Жестокие, умные, властные, – перечислил Гучков. – А сила тоже нужна?
– Если при мозгах и фарте есть еще и сила, такой быстро выбьется наверх, – подтвердил сыщик. – Взять хотя бы Тувыкина по прозвищу Иван Грозный. Он бежал с каторги и, когда шел тайгой, встретился с медведем. У бандита с собой был лишь топор. А медведь оказался голодным и решил отобедать каторжником. Так Иван Грозный его зарубил!
– Медведя топором? Разве такое возможно?
