- Не тайны, наоборот - само собой разумеющиеся вещи. Представь обычный кулинарный рецепт, где написано "обжарьте лук", но не написано "очищенный и нарезанный". Такое в Сети на каждом шагу. Знания о человеке, которые можно почерпнуть из Сети, искажены еще сильнее, чем то, что киплинговский Маугли узнавал от волков. Зато сами сетевые джунгли мой Маугли знал, как свои пять пальцев. Мог просто посвистеть в телефонную трубку - на том конце линии модем сгорал. Когда ему было пятнадцать, он пошел устраиваться программистом в банк. По объявлению. Его послали подальше - мол, зеленый еще, да и подстрижен хреново. Через час после того, как он ушел, в этом банке началось светопреставление: мониторы всех машин погасли, а винчестеры, наоборот, закрутились. Да так закрутились, что из их совместного визга сложилась пинк-флойдовская "Money". Никто даже не врубился сначала - звучало как настоящий симфонический оркестр. А винчи доиграли до конца и снова начали, и так три с половиной раза все ту же "Money" пилили, пока их не обесточили.
- Такой парень наверняка не пропадет в наше время...
- Увы, нет. Слишком стерильны были его джунгли. Чем ближе он знакомился с реальностью, тем хуже чувствовал себя в ней. Ну и нарушил какой-то дурацкий закон. Его арестовали и предложили на выбор: либо в тюрьму, либо в армию.
Вторая Черноморская война как раз только началась. Он выбрал войну. Больше я о нем не слышала.
Мэриан вздохнула. Я тоже помолчал, представляя себе юность сетевого Маугли и последующее столкновение с "цивилизацией".
- Ты ему тоже рассказывала сказки?
- Одну сказку. Но не ту, что тебе. У каждого человека - своя сказка.
- Между прочим, в прошлый раз ты меня замечательно усыпила. Я уже сквозь сон подумал - чаю-то я себе налил, да так и не попил!
- А-а, так ты все проспал!
- Нет-нет, я слушал внимательно до конца. И хотя у тебя очень колыбельный голос, я ни за что не хотел отключаться. Как раз из-за того, что в этой истории говорилось про обрывы связи. Но когда ты сказала "спокойной ночи", я первым расконнектился. Я это отметил перед тем, как уснуть, и твердо решил, что в следующий раз дождусь, когда ты сама дашь "отбой".
- Если я звоню, значит, первым трубку должен класть ты.
- Какая тут связь?
- Никакой. Это закон. Я только что его придумала.
- Но сегодня я позвонил - значит, ты кладешь трубку первой?
- А ты торопишься? Тебе хочется, чтобы я закруглялась побыстрее?
- Нет, что ты! Просто... в общем, ты опять меня поймала и запутала, сдаюсь.
- Тогда молчи, моя очередь рассказывать.
Клетка 14. ГОЛОС-III
Мы не знаем, что случилось дальше с банкиром, мозг которого Голос занял во время "затмения". Но сам Голос наутро опять был дома, в проводах мировой телефонной сети. После этого он провел две недели, кочуя между Японией и Европой: слишком сильно его напугали Штаты, и он отдыхал подальше от них, наведываясь даже в Россию, где телефонные линии не отличались качеством, зато разговоры были самыми длинными и интересными.
Именно в это время, после нью-йоркской истории, он всерьез задумался о Постоянном Носителе. Как мы говорили раньше, он считал себя чьим-то потерянным голосом. Предположение, что он родился таким, какой есть, без Носителя, ему совершенно не нравилось, и он старался отогнать эту мысль подальше.
Но вредить голосам людей, захватывая их носители, не хотелось. Кроме того, после случая с пьяным банкиром Голос понял, что человеческий мозг ему вообще не подходит - он был совершенно другим существом. И тогда он начал искать, пробуя все, к чему имел доступ.
Он начал с компьютеров - их в то время как раз стали соединять друг с другом через телефонные провода. Голос легко научился превращаться в текст и вступать в дискуссии в конференциях и электронных чатах. Но говорить не голосом, а текстом было для него... ну, все равно как для человека пытаться рассказывать что-то с завязанным ртом. Да и разговоров тогда в сетях велось маловато, а ответы в них зачастую приходили с большим опозданием.
Потом он нашел несколько интересных военных проектов, однако там многослойная система секретности исключала свободное переключение с одного разговора на другой. Да и о многом ли поговоришь с военными или через военных, будь у тебя даже самый хороший Носитель?
Что касается телевидения - у Голоса были проблемы с изображением. Если тексты казались ему слишком простым и медленным языком, то телеизображение, наоборот, было языком сложным и вообще иностранным. К тому же и тут было больше монологов, чем разговоров.
На радио дело обстояло значительно лучше. Голосу даже удалось симулировать небольшую веселую радиостанцию, для которой он подыскал специальный телефон.
