Бабушка недоверчиво поджала губы. Она внимательно смотрела на меня, словно желала прочитать, что стояло за моими словами. Чувствовала, что я что-то недоговариваю. А у меня от этого сердце стучало сильнее. Но я лишь плотнее сжала губы, не собираясь касаться самой страшной темы.
— Но… прости, — продолжила она, медленно подбирая слова, — я никогда раньше не слышала об этой… больнице. Конечно, я давно ушла из медицины, да и психиатрия никогда не была моей специализацией, но… — она тяжело вздохнула, её взгляд снова скользнул по моему лицу, задержался на чуть поджатых губах, на напряжённой линии плеч.
Я не дала ей закончить.
— Я была там, — убеждённо сказала я, почти резко, словно отсекая любые сомнения.
Она слегка приподняла брови, но ничего не сказала.
— Бабуль, я сама всё видела, — продолжила я, стараясь говорить твёрдо, чтобы ни в голосе, ни в выражении лица не отразилось колебание. — Этот Центр… он даже не похож на больницу. Скорее, на санаторий или курорт. Там работают профессионалы, и атмосфера совершенно спокойная.
Бабушка не возражала, но и не спешила соглашаться, словно обдумывая что-то в голове. Её глаза, выцветшие, но всё ещё проницательные, внимательно следили за мной, как будто она пыталась найти в моих словах что-то, чего я не говорила вслух.
Она медленно наклонила голову, будто прислушиваясь к своим собственным мыслям, и вдруг спросила:
— Давно ты эту мамину подругу знаешь? — вдруг спросила она.
— Наталью? — переспросила я, — не очень.
— Уж не та ли это Наталья Владимирова, которая звонила и не отвечала? — прищурила глаза бабушка.
— Да, — вздохнула я. — Бабуль, она единственная, кто реально смог мне помочь. В ту ночь… я была в полиции, но они…. они просто выставили меня на улицу. Я…. не знала к кому еще обратиться… — в груди начал закипать настоящий, невероятный гнев. Я была одна в ту ночь, одна против всего мира. Никто не спешил мне помочь, всем было плевать. А теперь я почему-то оправдываюсь за свои поступки и решения.
— Лиана, солнышко, — бабушка сжала мою руку. — Прости меня, родная моя. Ты столкнулась с чудовищной ситуацией и все сделала правильно. Я не сомневаюсь в твоих действиях…. Но неужели Даша и Лена не были рядом?
— И чем бы они мне помогли? — крикнула я, вскакивая со стула, — чем, бабуль? Бегали бы три курицы по улице и орали бы! И все! И знаешь что, ты забываешь, кажется, что у них есть и своя жизнь! Они не живут моей, они живут своей, бабушка! И живут нормально! А не как я, кидаясь из стороны в сторону и пытаясь хоть как-то собрать осколки!
— Лиана, — бабушка смотрела на меня с болью.
— Что, Лиана, бабушка? Что? Никто не обязан помогать мне или заботиться обо мне, я это прекрасно понимаю. И справляюсь, как могу!
Или как не могу….
— А в ответ слышу, что я все делаю не так! Хорошо, бабуль, скажи мне как?
— Лиана, детка, — бабушка спокойно выдержала мою ярость. — Я не собираюсь тебя обвинять ни в чем. Ты действовала так, как считала нужным в ту ночь… И после тоже. Знаешь, — помолчав, добавила она, — сложно понимать, что ты начинаешь принимать самые важные и серьезные решения без меня. В моих глазах ты все еще ребенок…. Ребенок, нуждающийся в защите.
— Но я больше не ребенок, бабуль, — с горечью во рту ответила я. — И кроме тебя и мамы у меня больше никого нет. И я вынуждена взрослеть настолько быстро, насколько это возможно. Если не веришь мне, давай съездим к маме вместе. Ты познакомишься с Максом и Натальей, сама увидишь Центр.
Она утвердительно качнула головой.
— Хорошо, моя девочка. Хорошо. Давай так и сделаем.
Она задумчиво потерла бровь. Я тоже молчала, ощущая, что хоть она и согласилась со мной, но полной уверенности у нее нет.
Молчали долго, обе не желая нарушать это хрупкое равновесие. Я так скучала все эти дни по бабушке, что сейчас спорить с ней совсем не входило в мои планы.
— Малышка, — внезапно бабуля позвала меня, — слушай… Роменский до тебя дозвонился?
У меня от ее слов потемнело в глазах.
— Что? — переспросила я мертвым голосом.
— Игорь… ваш декан… он дозвонился до тебя? — повторила она, нахмурившись. — Он тебя потерял тогда…
— Когда? — тупо спросила я, чувствуя как язык прилипает к небу.
— Лиана… я так поняла, что он понял, что у тебя случилась беда… в тот день, когда меня увезли на скорой. Он звонил мне дня через три, сказал, что не может с тобой связаться. Я объяснила ему, что ты заболела и потеряла телефон. Дала телефон Клары. Он до тебя дозвонился?
Каждое ее слово кислотой падало на мозг. Проверял жива ли я после? Выжила ли?
— Нет, — ответила коротко и отрывисто, понимая, что могу выталкивать из себя только короткие слова. — Он не звонил….
— Странно, — удивилась бабушка. — Мне показалось, он действительно испугался тогда…
Испугался? Он — испугался?
— Приятный мужчина, — продолжала бабушка. — Впрочем, что от сына Андрея еще ожидать можно было….
Действительно, что?
У меня было странное ощущение, что паук опутывает меня в свою паутину с головы до ног. Что эта паутина уже захлестывает мою шею, не дает мне дышать. Он ясно дал понять, что не только я под его контролем, но и те, кого я люблю.