— Нет, не болит. Это, — тут же заулыбалась она, вспомнив об испытанном наслаждении, — была просто фантастика. Теперь я верю, что укус вампира приносит оргазм. А ты еще сделал это в самом конце, когда и без того уже было хорошо. О, — моргнула она в темноту от внезапной мысли, — ты же пил из сестры, да? Она что, тоже…
— Нет.
— Нет?
— И не говори о ней.
— С чего это я не должна…
— Это тебя не касается.
— Ты обалдел? — резко приподнялась на локте Лариса. — Кто я, по-твоему? И что меня не касается? Твоя сестра? Или то, что ты с ней трах…
Договорить девушка не смогла. Холодная рука парня вдруг вдавила ее за шею в матрац, моментально перекрыв доступ к кислороду. Перепугавшись, Лариса попыталась отцепить его от себя. Не получилось, и девушка задергалась, замахала вслепую руками, но достать до хотя бы лица Ильи не смогла — ее руки попросту были короче.
— Не смей, — в холодной ярости приподнял и снова вдавил ее за шею Илья, — никогда болтать о том, чего не знаешь, своим поганым ртом. Ясно?
Он резко ее отпустил, почти отшвырнул от себя, и раздраженно повалился на кровать, с трудом удерживая вспыхнувший гнев.
Несколько минут в комнате разносилось лишь хриплое, рваное дыхание. Достаточно придя в себя, Лариса подползла к окну и рывком распахнула тяжелые шторы: сначала одну, потом другую. Свет моментально заполонил собой каждый угол, и Илья заслонил глаза рукой, поморщившись. Но если эта идиотка думала, что он бросится бежать, то ее ждало глухое разочарование.
— Пошел вон, долбанный кровосос! — прохрипела Лариса со слезами на глазах. От боли или от унижения, Илья не знал. Он никогда не поднимал руку на девушку, чем всегда и гордился. На смену гневу также резко и без перехода пришло раскаяние.
— Ненавижу! Чтоб ты сдох!.. Снова! Убирайся!
Илья смотрел на нее, забившуюся у батареи под окном, в слезах и истерике, с мелкими, уродливыми синими пятнами по всему телу — следами его страсти. Он смотрел на свою девушку, но думал лишь о том, что на Еве все это зажило бы к вечеру, и ночью можно было бы снова…
Проклятье, он ведь едва не назвал Лару ее именем!
— Ты совсем спятил! — всхлипывала Лариса. — Как ты посмел… Вампир чертов! В тебе от человека ничего не осталось! Слышишь? Ничего!
Комната Илоны, вопреки своему прямому назначению, вовсе не напоминала больничную палату: всюду стояли вазы и горшки с живыми цветами — никаких вычурных роз, лишь полевые ромашки и колокольчики, васильки и герань. Их терпкий, легкий аромат вытеснял запахи лекарств, что бесконечной вереницей скрывались в прикроватной тумбе и шкафу рядом. За высокой спинкой резной кровати таилась аппаратура по реанимации, если, не дай бог, Илоне станет хуже.
Хуже, чем уже есть.
Ной был здесь не в первый раз, но девушка на кровати за те четыре дня, что он ее не навещал, казалось, окончательно истаяла. По-восточному смуглая, сейчас ее кожа была грязно-серая, тонкая, словно пленочка, сквозь которую проглядывали вены. Длинные, черные как ночь волосы, как всегда, были заплетены в аккуратную косу — раньше роскошно пышную, теперь тонкую, щуплую.
— Последствия химиотерапии, — сухо прокомментировал Гунар, несчастный прапрадедушка Илоны, навечно молодой, по крайней мере внешне. — Она сейчас спит по пятнадцать-двадцать часов. Ее рвет и терзает непрекращающаяся боль.
— На твой запрос к китайскому Источнику, — повернулся к вампиру Ной, — был получен отказ.
— Да, — сквозь зубы выдохнул Гунар.
— Частное лицо не имеет права, в обход своего князя, воспользоваться услугами Источника.
— Я знаю! Но что я мог поделать?! Смотреть, как она умирает, пока князь забавляется со своей новой игрушкой?!
— Осторожнее, — резко осадил его Ной. — Думай, с кем и о ком ты говоришь.
— Я знаю, что Илона тебе небезразлична, — сказал Гунар более спокойно, не забыв еще собственный вырванный язык. — Но я хотел для нее другого. Я не одобрял твою кандидатуру, ты слишком привязан к князю. С Варисом она была бы под защитой. Но теперь… наш князь бросил вызов княгине Мириам, и мы все вот-вот ввяжемся в войну с ее двором. Я не могу больше ждать и надеяться на милость князя, — Гунар перевел отчаянный взгляд на свою праправнучку.
— Чего ты хочешь от меня?
— Если ты поможешь уговорить князя обратить Илону, я… позволю вам встречаться. Клянусь.
— Измаил все еще зол на тебя, — напомнил Ной, не изменившись в лице. — Вы с Варисом прилюдно бросили ему вызов…
— Знаю! Но у Илоны может и не быть этого месяца, пока Ева взращивает своих телохранителей! От нее не требуется заниматься адаптацией Илоны. Пусть только обратит ее, кормлением и остальным я займусь сам. Пожалуйста, помоги мне! Спаси ее!
Ной колебался. Он уже обращался к Измаилу с просьбой об Илоне, и князь поставил ее первой в очереди на обращение, предупредив, что больше просьб не потерпит. По его мнению, Илона как вампир не принесет никакой существенной пользы для общины, а чувства Гунара были не больше, чем голые эмоции, не стоящие внимания. В этом плане Измаил отличался редкой прагматичностью. Он никому не делал послаблений, разве что Еве.
Ева.
