— Господи, я давно говорил, что у девчонки не все дома, — пробурчал Виталий, младший менеджер, вынужденный частенько забегать в бухгалтерию по мелким поручениям.
— Кто тебе угрожал? — сурово вопросил Степан Федорович. — Тебе, девочка, посоветовали поменьше ерундой заниматься и не кидаться на окружающих. Иначе, действительно, нарвешься однажды, прости Господи.
— Н-но… — полились слезы у обиженной сектантки.
— Пойдем, пойдем, — по-матерински обняла ее бухгалтер Наталья и повела обратно в их кабинет, — я тебе чаю налью. А потом займемся отчетом. А то, смотри, какое время позднее.
— Мда, — емко прокомментировал некрасивую сцену Степан Федорович.
— А я, если честно, думал, что крест тебя обожжет, — смущенно улыбнулся охранник Иван.
Исаия оставил это без внимания.
— Вот, что сделаем, парень, — хлопнул его по плечу Степан Федорович. — Маринка, она, конечно, с придурью, но работает хорошо. А ты у меня и вовсе золотой…
— Зарплату поднимите? — тут же среагировал Исаия. Начальник добродушно хохотнул:
— Посмотрим. Да и куда тебе, недавно совсем старшим менеджером стал. Так вот, о чем я… А! Раз ты у нас теперь ночная пташка, перевожу тебя в ночную смену. А Маринка пусть в дневной сидит — с Наташей я поговорю. Незачем нам тут разборки.
— Согласен.
— А раз согласен, давай как-нибудь выдели себе ночь, я тебя ознакомлю с особенностями ночной смены.
— Степан Федорович, у меня первый отпуск за два года, — терпеливо напомнил Исаия. — Могу я ознакомиться с работой в рабочее время?
— Черт с тобой! — едва ни сплюнул начальник. — Ох, чувствую, напьешься ты моей кровушки. Ха-ха.
На том Исаия и ушел, добравшись до дома лишь к часу ночи. И очень удивился, застав Илию за просмотром телевизора.
— Почему не на работе?
— И оставить Еву одну? — лениво повернулся к нему Илья. — Взял отгул.
— Ты должен был позвонить мне.
— Что-то желания не было, — и прежде, чем Исаия ответил, пошел в наступление: — Сам-то где ходил? Неужто у подружки Евы так задержался?
Услышав, как в комнате завозилась их сестра, оба парня застыли. Увы, девочка уже проснулась, и таиться больше смысла не было.
— Исаия пришел? — донесся ее сонный голос. Ева и не подумала кричать, понемногу привыкнув, что у братьев отныне нечеловеческий слух. Исаия заглянул в ее временную — временную ли? — комнату. Сестра вяло улыбнулась ему с постели: — Ужасно выглядишь.
Криво усмехнувшись, парень положил на стол папку с новыми ценами и предложениями, планируя изучить их накануне, и присел на корточки рядом с Евой. Девочка отцепила с шеи пластырь и глубже откинулась на подушку, подставляя все еще розовый след от укуса.
— И не говори, что не хочешь, — проницательно сказала она. Исаия скосил глаза на ее лицо — румяное со сна, со смешным отпечатком подушки. Открытое, спокойное, без тени сомнений.
— Ты не устала от этого? — поколебавшись, спросил он, хотя запах ее крови уже ударил по обонянию, словно крепкое спиртное.
— Илья сегодня подрался с вампиром и победил, — сказала Ева вместо ответа. — Мне сказали, что это потому, что я регулярно даю вам свою кровь. Она развивает вас быстрее, — серые глаза горели решимостью: — Я хочу сделать вас настолько сильными, насколько смогу. Небольшая усталость — ерунда по сравнению с нашей безопасностью. Ты так не думаешь?
— Вам угрожали? — не сразу нашелся, что сказать Исаия. Он как-то привык, что Ева для своих лет не дура, но все же еще ребенок, неспособный принимать серьезные решения.
Когда же она успела так повзрослеть?
— Пусть тебе Илья лучше расскажет, — устала от разговоров девочка. Взгляд ее сделался тяжелым, если не сказать властным: — Возьми кровь.
— Ты мне приказываешь? — поднял брови Исаия. Он ненавидел приказы, предпочитая отдавать их сам. И Ева, конечно, знала об этом.
— Да, — улыбнулась она. Исаия осклабился, острые клыки показались из-за губ. Но даже тогда ее улыбка осталась прежней. Она не видела в нем монстра или нежить — только брата.
Исаия склонился над сестрой, провел рукой по ее чуть влажным после недавнего душа волосам, впутал пальцы в длинные пряди, потянул, пока веки девочки не затрепетали, и лишь тогда коснулся ртом ее шеи. Легкий страх и предвкушение поднялись в ней, словно аромат дорогих духов. Исаия глубоко вздохнул и вонзил зубы.
И кровь его сестры была слаще меда.
…
Ева видела сон. Все чаще ей являлись зимние пейзажи и огромные рыси, скрытые в тенях соснового леса. Но в последний раз это был кошмар, будто она — мужчина, что изнасиловал женщину. Женщина плакала и тряслась, забившись в угол едва освещенной комнаты, а мужчина, которым была Ева в тот момент, отчаянно жаждал умереть. Он был виноват, он знал, что его поступок не имеет оправдания, но не смог остановиться, пока не стало слишком поздно. Он молил ее о прощении, глаза болели от слез, он ненавидел себя… и все же отчетливо осознавал, что, скорее причинит ей эту боль снова, чем отпустит.
