В сердце кольнуло. Ева вспомнила, что Ной хотел привести ее одну, без Ильи. Вот так просто, без поддержки и защиты, подставить ее перед безумным князем и ревнивой княгиней. И что случилось бы, если бы Илья не сразился с Майлзом, удовлетворив этим Мириам?
— Эй, ты побледнела, — удивленно заметил Илья. — Тебе плохо?
Ева не ответила. Она смотрела на Измаила — отчаянно, словно тонущий, боясь перевести взгляд на Ноя. Боясь, что каждый в этой комнате придет к тем же выводам, что и она.
Ной видел, как он ей нравился. Ной использовал ее, чтобы выжила его Илона. Ной подставил ее, дабы ублажить своего князя и получить разрешение на обращение.
Измаил склонил голову на бок, словно механическая кукла. Его лицо — идеально неподвижная маска, но его глаза — в глазах была жизнь. Жизнь и понимание. И никакого сочувствия, от которого девочке стало бы совсем невыносимо.
— Ева?
— Да, — растянула она губы в пародии на улыбку, — кажется, мне нехорошо. Голова кружится.
— Едем домой или сначала отдохнешь?
— Ишмаэль, разреши ей обратить человека, — вдруг вмешалась Мириам. Голос ее переливался весельем. — Я хочу на это посмотреть.
Ева вздрогнула и отвела взгляд. Три удара сердца она набиралась смелости и только затем посмотрела на Ноя. Коленопреклоненный, щемяще красивый, сдержанно непроницаемый и… выжидающий. Ева вдруг увидела его скованность, напряжение во всем теле и тень смирения, будто она уже сказала ему «нет». И в этом «нет» крылось подступающее отчаяние.
Однажды у него уже забрали шанс на любовь. Забрали эгоистично и жестоко. Так стоило ли его теперь винить за жестокость к ней?
Ева хотела винить. Слишком больно ей было, чтобы простить.
— Измаил, — позвала она, повернувшись к князю, — я дам кровь на ее обращение. В конце концов, — улыбнулась она, чувствуя, что если моргнет, слезы прольются из глаз, — он мне никто. Разве нет?
Медленно, очень медленно Измаил кивнул, словно ожидал, что она передумает. Ева и сама ждала, когда боль и уязвленная гордость поднимут в ней злобные головы.
— Я хочу поехать домой. Отдохнуть. Потом пусть ее привезут.
— Илона не выдержит перемещения, — сказал Ной.
— А меня это заботит!? — сорвалась на крик Ева. Ей было противно от искренней заботы в его голосе. Над ней самой он разве что забавлялся. Но стоило девочке повысить голос, как она сразу же об этом пожалела.
«Веду себя как ревнивая идиотка».
— Мне нехорошо, — попыталась она сгладить впечатление от своей вспышки. Пальцы брата на ее руках ободряюще сжали и отпустили. Он обнял ее за плечи, баюкая, и Еве стало чуточку легче. — Один день твоя Илона может потерпеть?
— У нее действительно осталось мало времени, Ева, — Ной поднялся и встал прямо перед ней. И выражение его лица было словно ножом ей по сердцу. — Обрати ее этой ночью. Пожалуйста. Завтра может быть поздно.
— Ненавижу тебя, — выдавила Ева со всхлипом, уже не обращая внимания, как слезы градом катятся по щекам. — Ладно, хорошо. Если так хочешь, я приду ночью. Но за это я хочу две вещи.
— Какие?
— Я хочу увидеть ее только один раз — в момент обращения, — Ева выпрямилась в руках брата, не желая чувствовать себя жертвой. И ставя условия, она хотя бы немного могла почувствовать себя увереннее. — Если не хочешь, чтобы и с ней случилось что-то плохое, убери ее куда-нибудь подальше от Измаила… и от меня. Пусть не мозолит глаза, — сглотнув комок, девочка перевела взгляд на внимательно слушавшего князя: — Я не хочу, чтобы ты ее убил или даже просто мучил, когда я… когда я решилась пожертвовать кровью. Понимаешь?
— Хорошо, — легко дал согласие Измаил. — Пусть женщина живет, пока ты хочешь этого.
— И без пыток, — твердо потребовала Ева, что заставило вампира от души рассмеяться:
— А ты знаешь, Агарь так этого и не попросила. Интересно, забыла или нет. Как думаешь?
— Не забыла, — мотнула головой Ева. — Рядом с садистами о таких вещах не забывают.
— Я тоже так думаю, — снова склонил на бок голову князь. — Все, что я делал, я делал лишь с ее согласия.
«И теперь с твоего», — повисло безмолвное в воздухе.
Но Ева этому не поверила. Безумец и садист с неограниченной властью — с чего бы такому, как он, исполнять прихоти человека? Разве что от скуки. И вряд ли это продлится долго.
— Второе, — объявила она, и кривая усмешка зазмеилась на ее губах, — больше никаких временных имен. Я хочу, чтобы ты носил свое имя сейчас и окончательно. Ты — Ной. Зовись так в память об отвергнутой тобой Агарь.
«В память о моей первой, чертовой любви».
…
Ной согласился со всеми условиями. Правда, Еве показалось, что принятие имени стало для вампира особо неприятным сюрпризом, если не сказать серьезным испытанием чувств к Илоне.
Впрочем, ничего удивительного, если подумать: он бежал от своего имени три сотни лет, а тут вдруг появляется обиженная девчонка и требует с него обратного.
Ну и пусть.
