На ногах у Эстер были маленькие бархатные туфли с пряжка shy;ми из старого серебра. Ступни ее, маленькие, красивые, как и кисти рук, казались не крепче птичьих крыльев. Лодыжки тоже были хрупкими, красивыми, изящными. Джордж подумал, что голени у нее некрасивые. Слишком тонкие, прямые, похожие на палки. Прямоугольный вырез платья обнажал теплую шею; он вновь обратил внимание на то, что шея у нее слегка морщинис shy;тая. Лицо было румяным, цветущим, но глаза выглядели не shy;сколько усталыми, обеспокоенными, как у занятого, несущего бремя ответственности человека. Глянцевые темные волосы, не особенно густые, сбоку разделял пробор, Джордж заметил в них несколько седых прядей. Она ждала его, отставя одну ступню, словно демонстрировала хрупкие лодыжки и слишком тонкие, с виду слабые ноги. Одной рукой быстро снимала и надевала сно shy;ва кольцо; весь ее облик выражал ожидание, легкую нетерпели shy;вость, даже волнение.
Приветствовала Эстер Джорджа дружелюбно, как и утром, однако с какой-то нервозной, беспокойной торопливостью, с ка shy;кой-то деловитой сухостью, в которой сквозила озабоченность.
– О, привет, – быстро произнесла она, пожимая ему руку. – Я высматривала тебя. Приятно увидеться снова. Билет здесь. – Протянула конвертик. – Взяла место рядом с проходом… Оно в задних рядах, но там есть свободные места, и я подумала, что по shy;том выйду, подсяду к тебе… С тех пор, как вернулась, занята бы shy;ла ужасно… Мне, видимо, придется быть за кулисами, пока не поднимется занавес, но потом смогу подойти… Надеюсь, ты ни shy;чего не имеешь против?
– Нет, конечно. Возвращайся к своим делам. Увидимся по shy;том.
Эстер вошла вместе с Джорджем в маленькое фойе. Там было много зрителей. Одни были одеты шикарно, другие обычно, но корчили из себя, как подумалось Джорджу, знатоков театра. Большинство их, очевидно, знало друг друга. Они стояли шум shy;ными группами, и, проходя, Джордж услышал, как один человек сказал с безапелляционной снисходительностью, почему-то вы shy;звавшей у него раздражение:
– Нет-нет. Постановка, разумеется, слабая. А вот декорации, право же, посмотреть стоит.
В другой группе кто-то таким же тоном отозвался о пьесе, шедшей тогда на Бродвее:
– Это довольно неплохой О'Нил. Думаю, вас может заинте shy;ресовать.
Все эти реплики, отпускаемые с надменной самоувереннос shy;тью знатоков, раздражали Джорджа сверх всякой меры. Подоб shy;ные разговоры казались ему лицемерными, подлыми, враждеб shy;ными истинному духу театра; и, не найдя ответа на эти холодные, высокомерные реплики, он вновь почувствовал себя бессильным и разъяренным. Реплика о «довольно неплохом О'Ниле» вызвала у него гнев своей покровительственностью; и он, хотя сам кри shy;тически относился к этому драматургу, в душе пылко встал на его защиту, возмущенный тем, что подлинно талантливого человека покровительственно похваливает какое-то никчемное, бездарное ничтожество, только и способное жить за счет жизни и духа лю shy;дей лучше себя. Это ожесточило Джорджа, словно выпад был сделан против него самого; и он тут же почувствовал себя в лю shy;том разладе с этими людьми.
Это чувство враждебности, несомненно, усиливалось тем, что Джордж ехал в театр, на встречу с Эстер, в задиристом располо shy;жении духа. В фойе он вошел воинственно настроенным, и услы shy;шанные слова больно хлестнули его, словно кнутом. Разозлили, потому что он всегда считал театр чудесным местом, где можно забыться в очаровании. Так, во всяком случае, бывало у него в детстве, когда «пойти посмотреть представление» было праздни shy;ком. Но теперь, казалось, этому пришел конец. Все, что эти лю shy;ди говорили и делали, было направлено на уничтожение очаро shy;вания, иллюзии театра. Казалось, они ходят в театр не смотреть игру актеров, а играть сами, красоваться друг перед другом, тол shy;питься в фойе перед началом спектакля и между действиями, ри shy;суясь и отпуская вычурные, снисходительные замечания о пьесе, игре актеров, декорациях, освещении. Все фойе словно бы коло shy;лось и пахло самомнением этих вычурных людей. Они, казалось, наслаждались этим отвратительным самомнением, черпали в нем какое-то нездоровое, возбуждающее удовольствие, но Джор shy;джа оно коробило, вызывало чувство крайней неловкости, слов shy;но его враждебно рассматривают и насмешливо обсуждают, чув shy;ство угрюмости, тоски, отчаяния.
Хотя его воображение кое-что дорисовывало или преувели shy;чивало, в глубине души Джордж сознавал, что не совсем уж не прав. Почему-то вновь и вновь проникался ощущением, что в подобном обществе он и такие, как он, обречены вечно ходить по холодным, бесконечным улицам мимо бесконечных дверей, ни одна из которых никогда не откроется перед ними. Он видел, что этот круг неприступных, лощеных людей, непременный ат shy;рибут этого здания, притворяется, будто поддерживает таких, как он: жестокие, страшные, они являются заклятыми врагами ис shy;кусства и жизни, они непременно уничтожат, погубят его труд, если только он им позволит.
