Поэтому чудесный дом миссис Джек был одним из лучших на свете. Хоть и скромным по размеру и внешнему виду, однако по теплу и красоте ничего сравнимого явно нельзя было отыскать ни среди огромных домов Англии, где люди имеют десятки ста shy;рых комнат, множество слуг, однако радостно потирают красные, потрескавшиеся руки при виде брюссельской капусты с барани shy;ной и жалко ежатся над полупинтовой спиртовкой; ни во Фран shy;ции, где все слишком позолочено и хрупко; ни в Германии, где стандарты хорошей жизни очень высоки, но и очень разоритель shy;ны.
Американская радость – самая сильная и торжествующая на смете: дом наподобие этого окутан волшебным эфиром, а вера в успех, несметное богатство и славу отражается на всем. Так ка shy;жется молодым людям. Молодому человеку гораздо приятнее жать богатых людей, чем быть богатым самому: для юноши пре shy;красно не богатство, а мысль о богатстве. Юноша не хочет денег: он хочет, чтобы его приглашали в богатые дома и угощали ши shy;карными обедами, хочет знать богатых и красивых женщин, хо shy;чет, чтобы они любили его, ему кажется, что раз одежда, белье, чулки у них из самых прекрасных и редких тканей, то и ткани их плоти, слюна, волосы, мышцы и связки тоже лучше, качествен shy;нее, чем у более бедных.
Джордж никогда не бывал в таких домах, ему были внове его утонченная, слегка тронутая временем изысканность и прелесть, поэтому он слегка разочаровался. Представление о богатстве миссис Джек у него сложилось преувеличенное. С тех пор как тот человек на судне сказал, что она «баснословно богата», ему рисо-мались тридцать – сорок миллионов долларов, и он думал, что ее лом окажется громадным, сверкающим. Теперь дом казался ему старым и несколько ветхим, но вместе с тем приветливым, уют-пым. Он уже не испытывал перед ним страха и благоговения, как до входа в него.
Повернувшись перед вторым пролетом лестницы, Джордж мельком увидел обжитую, уютную гостиную с невысокими книжными шкафами вдоль стен. В шкафах стояли сотни, тысячи юмов, но они не выглядели роскошно переплетенными нечитан shy;ными сокровищами в домах неразборчивых богачей. У них были приятные вид и запах книг, которые берут в руки, читают.
Джордж пошел следом за горничной уже оживленнее, уверен shy;нее, они прошли мимо спален, просторных, светлых, с больши shy;ми кроватями под пологом; и наконец на верхнем этаже подо shy;шли к комнате, которая служила миссис Джек мастерской. Дверь была приоткрыта, они вошли. Миссис Джек, деловитая, сосре shy;доточенная, склонялась над чертежным столом, небрежно выставив вперед одну изящную ступню. При их появлении она под shy;няла голову. Джордж поразился, увидя на ней очки в роговой оп shy;раве. Они придавали ее маленькому лицу какой-то материнский вид, она комично уставилась поверх них на вошедших и весело воскликнула:
– Вот и вы, молодой человек! Входите!
Потом быстрым, нервозным движением маленькой руки сня shy;ла очки, положила на стол и пошла навстречу Джорджу. И сразу же превратилась в памятное ему маленькое, приветливое созда shy;ние. Ее маленькое румяное лицо сияло, но внезапно став немно shy;го сдержанной, смущенной, она чуть нервозно пожала ему руку и сказала несколько резким, нетерпеливым городским голосом:
– Привет, мистер Уэббер. Как себя чувствуете, а?
И принялась быстро, нервозно снимать с пальца и вновь на shy;девать кольцо, что вызвало у Джорджа легкое раздражение.
– Хотите чаю, а? – спросила она все тем же чуть протестую shy;щим тоном, и когда он ответил: «Хочу» – сказала:
– Ладно, Кэти, принеси нам чаю.
Горничная вышла и закрыла за собой дверь.
– Ну вот, мистер Уэббер, – сказала миссис Джек, продолжая снимать и надевать кольцо, – это комнатка, где я работаю. Как она вам нравится, а?
Джордж ответил, что комната, на его взгляд, хорошая, и не shy;уверенно добавил:
– Работается в ней, должно быть, отлично.
– О, – серьезным тоном произнесла Эстер, – лучшего места и представить невозможно. Просто чудесная, – торжественно заявила она. – Тут целый день замечательное освещение, но они собираются снести дом. – И указала на большое строящееся зда shy;ние. – Возведут эту многоквартирную домину, и она просто за shy;давит нас. Обидно, правда? – продолжала Эстер негодующе. – Мы прожили здесь много лет, а теперь они хотят нас выжить.
– Кто они?
– Застройщики. Намерены снести весь квартал и построить один из этих ужасных домов. Кончится, видимо, тем, что они нас выживут.
– Как? Разве этот дом не ваша собственность?
– Наша, но что поделаешь, если нас стараются вытурить? Настроят со всех сторон громадных зданий, лишат нас света и воздуха – просто-напросто задушат. По-твоему, люди вправе по shy;ступать так? – выпалила Эстер с легким, беззлобным негодова shy;нием, от которого ее приятное, цветущее, раскрасневшееся лицо становилось очень привлекательным, вызывало нежное, улыбчивое отношение к ней, даже если она гневно протестовала. – Те shy;бе не кажется, что это ужасно, а?
– Жаль, дом вроде бы хороший.
