— Из тех троих, что работали на князя, один и в самом деле на него работал, — продолжал я. — Мы его точно идентифицировали, это полевой агент из аппарата Курта Гессена. Его мы отпустили, попросив передать Курту уверения в нашем искреннем к нему уважении. Что делать с остальными, непонятно — толку от них никакого, настоящих нанимателей они не знают. Мы установили наблюдение за их явками, но думаю, это бесполезно — наша активность у Ивличей получила широкую огласку, все связные сразу же ушли в тень.
— Жаль, — вздохнула Драгана.
— Их нельзя было оставлять, — пожал я плечами. — Кто же знал, какие у них приказы. Они ведь могли и диверсию устроить, вот и пришлось выявлять их быстро и шумно.
— Это понятно, — согласилась она, — но всё равно жаль.
— Мы сейчас работаем по нескольким линиям, но шансы, что удастся выйти на конечных заказчиков, не очень велики. На данный момент более или менее понятна только интрига с финансами. Завербованный главный счетовод устроил целый ряд махинаций — довольно прибыльных, но при этом хорошо заметных. Очередная камеральная проверка предприятия по планам налоговой службы будет в следующем году. Естественно, всё сразу вылезло бы наружу, и как мы считаем, там немедленно подключилась бы купленная пресса. Скандал, перетряхивание грязного белья, ну, дальше ты и сама всё можешь предсказать.
Драгана медленно кивнула.
— Хотя тем, кто это затеял, необязательно было ждать камеральной проверки, — прикинул я. — Достаточно небольшой диверсии в качестве повода для привлечения внимания к предприятию. В общем, всё могло взорваться в любую минуту, так что выявив агентов, мы купили немного времени. Надеюсь, что купили.
— А скажи-ка мне, Кен — какова во всём этом роль Горана?
— Неприглядная, но по предварительным выводам, чисто пассивная, — усмехнулся я. — Горан плохо разбирается в финансовом законодательстве, и главный счетовод легко его убедил, что это просто продвинутые способы оптимизации налогов, и всё самым замечательным образом сойдёт с рук. Горан обрадовался такой неожиданной прибыли и дал ему разрешение делать всё, что он хочет, лишь бы был результат. Тот и обеспечил прекрасный результат, превзошедший самые смелые ожидания. А своим слишком законопослушным подчинённым главный счетовод объяснил, что это делается по приказу сиятельной Драганы Ивлич, которая и уладит все проблемы с законом. И те, кто решит против неё пойти, быстро останутся без голов.
— Что-то ещё? — спросила помрачневшая Драгана.
— Работаем ещё по двум линиям, — ответил я. — Начали разбираться с давлением со стороны чиновников, и со странными шевелениями контрагентов. Но это дело небыстрое. Чиновника так просто не засунешь в допросную, сама понимаешь. Хотя вот они-то как раз и могли бы дать какую-то наводку на заказчиков.
— Если дашь хоть какую-то зацепку, то можно и в допросную. Хоть что-то подозрительное — странное поступление денег на счёт, например, или ещё что-нибудь.
— Пока занимаемся этим, — развёл я руками. — Ты мне лучше вот что объясни: как именно ты связана с этой мастерской? А то вроде как она и не твоя, но распоряжаешься ты там очень уж уверенно.
— В том-то и дело, что она моя, — вздохнула Драгана. — Я старший ребёнок, и я унаследовала предприятие семьи. Но так получилось, что я не могла им заниматься, да и доход от него меня не особенно интересовал. Если не вдаваться в ненужные подробности, то ситуация такова: мастерская принадлежит мне, но находится в доверительном управлении у семейства Горана. За то, что они ею управляют, они получают половину прибыли, а другая половина прибыли уходит моему сыну и потомкам моих младших братьев.
— Гана, как ты могла так подставиться? — потрясённо спросил я. — Никто ведь даже не вспомнит про это доверительное управление. Если случится скандал с уклонением от налогов, то преступницей будешь именно ты. Ты владелица предприятия, ты не сможешь отговориться тем, что ничего не знала о махинациях родственников. Даже я, молодой и глупый студент, об этом в первую очередь бы задумался.
— А что было делать? — смутилась она. — Сама я заниматься этой мастерской не могла. Было бы лучше всего её просто отдать, но… в общем, это тоже был не вариант. У меня не было другого выхода.
Это понятно, почему просто отдать не хотелось — с братьями, наверное, были какие-то разногласия, а Горан ей вообще никто. Некому отдавать, словом. Но это же не повод, чтобы сидеть на такой бомбе и делать вид, что всё идёт как надо.
— Знаешь, это типичная отговорка всех неудачников, что, мол, другого выхода не было, это не я облажался, а просто обстоятельства так сложились. Не уподобляйся, пожалуйста. Выход всегда можно найти — я вот с ходу вижу, например, вариант с акционированием.
— Брось, Кен, — поморщилась Драгана. — Акционировать большое предприятие — это огромная работа, а у меня для этого нет ни времени, ни желания, ни подходящих людей.
— Ладно, — вздохнул я, — будем работать дальше. Для начала наведём там порядок, а потом уже и подумаем, что с этим можно сделать.
— Я могу чем-нибудь помочь? — поинтересовалась Драгана.
