— Ты не понимаешь. Пришелец уже часть этого мира. Ты не в состоянии осознать его роль в масштабе Вселенной, но задумайся, что произойдёт с людьми. Человеческое общество рухнет, и человечество будет отброшено далеко назад.
Задуматься? Да здесь и задумываться не нужно, последствия я и так легко могу себе представить. Здешняя цивилизация давно уже полагается на Силу, а некоторые общины, вроде лесных, физически неспособны существовать без неё. Исчезни Сила, и всё рухнет, а бывшим Владеющим — моим родным, кстати, — придётся плохо. Зная людские обычаи, легко можно предположить, что за ними начнут охоту. Точно так же, как пролетарии в революцию убивали дворян, причём даже тех, кто им раньше всячески помогал.
С другой стороны, и для того мира пришествие Силы тоже подарком не будет. Земная цивилизация в тысячном году была слишком примитивной, чтобы это событие заметить, а вот та же цивилизация двухтысячных вряд ли сумеет такое выдержать. Современное общество, в котором внезапно прекратили работать все приборы — от мобильной связи до канализационных насосов, — рухнет за несколько дней, а города-миллионники станут гигантскими могилами.
Я конечно, не собираюсь допускать подобное, но вот так ли чисты мотивы этого посланника? В божественный гуманизм я не поверю ни на секунду — примеров в истории полно, один только Крестовый поход детей чего стоит. В чём же состоит их настоящий интерес?
Чем дольше я думал, тем сильнее склонялся к мысли, что объяснение здесь очень простое — духи и боги научились сосать изначально чуждую им энергию Силы. Кто-то получает её из структурированных источников, как духи нашего поместья, а кто-то приспособился делать это через верующих. Они сумели ослабить железную хватку Сияния, и теперь узнавшие вкус воли собачки совсем не рвутся возвращаться к хозяйке.
В общем-то, наши интересы совпадают, и для меня другого варианта нет. Но это же не повод помогать им даром, как они привыкли.
— Какие-то трудности, несомненно, будут, — согласился я. — Но развитие человечества состоит из трудностей, которые оно преодолевает, становясь сильнее. В этом мире останутся боги, которые смогут помогать людям без помех со стороны Силы, — я едва удержался, чтобы не улыбнуться при мысли о помощи от богов, — а в тот мир придёт магия, которая подстегнёт индивидуальное духовное развитие. В конечном итоге выиграют все.
— А что выиграешь ты? — мрачно осведомился посланник.
— Я прожил одну жизнь там, я проживу ещё одну жизнь здесь, а потом я вернусь в тот мир как Высший, избранник Силы, — улыбнулся ему я. — Я выиграю больше всех.
— Ты можешь и умереть раньше, — предположил он.
— Я приму меры, чтобы этого не случилось, — пообещал я. — А если я вдруг умру, мои родственники наверняка позаботятся о тех, кто в этом виноват. Впрочем, я согласен, что в уходе Силы есть и некоторые минусы, но пока что я не понял суть твоих предложений.
Которых у него, естественно, нет. Природный паразит не привык платить за то, что получает, для него концепция оплаты вообще слабо постижима.
— О каких предложениях ты говоришь? — спросил он, пытаясь уловить смысл моих слов.
— О предложениях, которые ты мне сделаешь, — непринуждённо пояснил я. — Что я получу взамен за то, что откажусь от ещё одной прекрасной жизни в том мире? Жизнь — вещь недешёвая, знаешь ли, и я не собираюсь отказываться от неё даром.
— Твои близкие тоже пострадают, если пришелец уйдёт, — указал он.
— О них я позабочусь, — улыбнулся я. — Когда знаешь о проблеме заранее, к ней можно как следует подготовиться.
Посланник завис. До него начало доходить, что придётся заплатить, но идея была для него слишком уж чуждой, и пока что плохо умещалась в голове.
— Что. Ты. Хочешь? — в голосе его было что-то, что заставило меня заподозрить, что он впервые за своё существование испытывает реальное, а не наигранное бешенство.
— Всем служителям церкви, что имеют, или будут иметь дело со мной, ты сообщишь, что мои дела угодны богу, и что они должны оказывать мне содействие. Взамен я поклянусь, что не стану проводником Силы в иной мир.
— Что помешает тебе нарушить клятву?
— Я не дух, клятвопреступление перекроет мне путь к возвышению. А не возвысившись, я не смогу стать проводником. Так что я просто не сумею эту клятву нарушить, даже если захочу.
— Ты просишь слишком многого. Ты можешь злоупотребить моим поручительством.
— Я поклянусь, что стану использовать божественное поручительство только в делах, которые идут на пользу церкви. Я не смогу нарушить клятву, да и вообще трудно придумать что-то глупее, чем нарушать подобную клятву.
Не скажу, что это было легко, но в конечном итоге мы всё-таки сумели договориться.
