— Мы все признаём авторитет моей сиятельной матери, но она занимается исключительно своей клиникой и предпочитает не принимать участия в делах семейства. Впрочем, это полностью отвечает пожеланиям князя — Высшая в качестве главы дворянского семейства создавала бы некоторую излишнюю напряжённость.
— Действительно, — кивнул фон Кеммен. — То есть ваша мать, можно сказать, вне семьи?
— Разумеется, нет. Она часть семьи, и она следует политике семьи. Например, враги нашей семьи вряд ли могут рассчитывать на приём в её клинике. Она просто не участвует в повседневных делах семейства. Но знаете, господин Олег — я уверен, что пожелай она убить Остромира Грека, она не стала бы устраивать какие-то перестрелки. Она бы просто приехала к Грекам и уничтожила там всех, кто не успел убежать.
— Все заявления господина Кеннера правдивы, или как минимум отражают его полную уверенность, — объявила Лада.
Фон Кеммен задумчиво покивал.
— У вас есть какие-либо замечания по поводу сказанного, господин Акил? — посмотрел он на Грека.
— Нет, — ответил тот. — Мы верим, что Милослава Арди ни при чём.
Фон Кеммен посмотрел на членов комиссии, и те согласно кивнули.
— Комиссия и стороны согласились, что причины для приглашения сиятельной Милославы Арди отсутствуют, — объявил он официальное заключение для протокола. — Продолжим, господа. Давайте послушаем госпожу Киру.
Зайка встала. Выглядела она внешне совершенно спокойно, но судя по тому, что взгляд у неё постоянно возвращался к нашему штандарту, спокойствие давалось ей нелегко.
— Уважаемая комиссия, господа, — начала она. — Боюсь, что я мало что могу рассказать. Нападение людей Греков на слугу нашего семейства оказалось для нас полной неожиданностью. О смерти господина Остромира мы узнали лишь из допроса одного за нападавших, которого нам удалось захватить. После чего я распорядилась о защите ключевых объектов семейства. Дальше мы только ожидали приезда господина Кеннера, поскольку ситуация явно выходила за границы моих полномочий.
— Все утверждения правдивы, — объявила Звонких.
— Вы удовлетворены этим заявлением, господин Акил? — обратился к Греку фон Кеммен.
— Удовлетворён, — хмуро ответил тот. — А что касается нашего человека, которого захватили люди Арди, то я прошу господина Кеннера вернуть нам его в качестве жеста доброй воли.
— С чего бы вдруг? — поразился я. — Его взяли в плен в момент нападения, с оружием в руках. Более того, мы установили, что именно его пуля ранила почтенного Антона Кельмина. Так что обойдёмся без жестов доброй воли — он выступит здесь, а потом получит своё. Тело мы вам, разумеется, выдадим.
— Он всего лишь выполнял приказ, возможно, ошибочный.
— Я подобных оправданий не признаю, — отмёл аргумент я. — Выполняющий приказ является таким же соучастником, как и отдавший его.
— Вы хотите с нами поссориться? — мрачно уставился на меня Акил.
— А мы разве дружим? — с удивлением осведомился я. — Мы, кажется, уже поссорились, причём именно по вашей инициативе.
— Довольно! — хлопнул рукой по столу фон Кеммен. — Прекратите немедленно! Подобные вопросы вы будете решать между собой и не здесь. Вычеркните этот диалог из протокола, — отдал он распоряжение писцам. — У вас есть ещё заявления по существу вопроса, господин Кеннер?
— С вашего разрешения, уважаемая комиссия, я бы хотел окончательно прояснить вопрос о нашем ратнике, найденном убитым при нападении на господина Остромира, — предложил я. — С разрешения господина Олега, — я обозначил лёгкий поклон в сторону фон Кеммена, — мы провели опознание и познакомились с вещественными доказательствами. Уважаемая комиссия, позвольте представить вам сотника Миклу Дранина, в чьей сотне служил убитый, опознанный нами как ратник Юхо Латту. Он готов ответить на все вопросы по этому поводу.
— Давайте поспрашиваем, — благосклонно кивнул фон Кеммен. — Сообщите ваше имя для протокола, уважаемый.
— Микла Дранин, сотник второй сотни третьего полка, — строго по-военному доложил Микла.
— Так что там насчёт вашего ратника? Рассказывайте, уважаемый.
— Слушаюсь. Во вторник, стало быть, в тот самый день, как его нашли Греки, ритер третьего копья доложил мне, что один из его ратников не появился на службе. Я распорядился послать к нему домой и выяснить причины. Позже ритер доложил, что он не появлялся дома со вчерашнего дня, и родные ничего о его местонахождении не знают. Они, как обычно, ожидали его со службы в предыдущий день, но он не явился, и они решили, что его задержали на службе. Такое у нас иногда случается. Я подал рапорт об исчезновении ратника по инстанции командиру полка, как положено. Но на следующий день случилось покушение на почтенного Антона Кельмина, и нас направили на охрану Масляного конца.
— То есть вы не знаете судьбу своего рапорта? — спросил фон Кеммен.
— Никак нет, — ответил сотник. — Мне не сообщили, какие решения были приняты.
— Вы участвовали в опознании?
— Так точно. Вместе с десятником, который и опознал своего бойца.
— Он был именно в том виде, в котором покинул расположение части?
— Так точно, — отрапортовал Микла. — То есть не совсем.
