— А надо было ожидать, — внимательно посмотрела на него Лена, и тот немедленно подобрался. — У нас дружина, а не детская спортивная школа. Для детей с дефектами развития, — добавила она с такой доброй улыбкой, что подобрались уже все. — И прежде чем разинуть пасть и сморозить какую-нибудь глупость, сначала пересчитайте свои зубы и подумайте — так ли много у вас лишних?
— Но я могу тебя успокоить, — продолжала она, глядя на ратника в упор. — У нас сегодня будут спарринги, и у Рустика Калины будет возможность со мной подраться. Ты же хочешь со мной подраться, Рустик? — она посмотрела на Калину, и тот ответил ей полным ненависти взглядом. — Вижу, вижу, что хочешь, — засмеялась Лена. — А что насчёт тебя, боец? Тоже хочешь со мной подраться?
— Хочу, старшая, — хмуро ответил тот, против своей воли скосив глаза на золотую сигну. Золотой знак был большой редкостью — даже серебряный встречался нечасто, — и до всех наконец начало доходить, что с их десятником дело обстоит не совсем просто.
— Как тебя зовут?
— Донат Рощин, старшая.
— Будешь драться со мной сразу после Рустика, — пообещала Лена.
Вот, похоже, и нарисовался настоящий неформальный лидер. Рустик просто наглый дурак, из тех, что выпускают вперёд, чтобы начать драку. А вот Донат явно гораздо умнее, и вежливость говорит в его пользу. Если Рустика надо просто размазать в назидание другим, то Донат вполне может стать надёжным помощником при условии, что получится пройти по довольно тонкой грани — вбить в него уважение, при этом не унижая его перед остальными. Зато если это получится, то именно он и будет первым кандидатом на должность десятника, когда Лена уйдёт.
— Смирно, — скомандовала Лена, и на этот раз команду выполнили гораздо лучше.
Она медленно пошла вдоль строя, внимательно разглядывая каждого.
— Вы отбросы, — сообщила она. — Вы мусор, которому место в третьесортном вольном отряде. Наша дружина принимает только лучших выпускников Данислава Лазовича, которые дерутся за право служить у нас. Такие, как вы, попасть к нам могут разве что в несбыточных мечтах. Вы не должны быть здесь, и в нормальной ситуации вам не удалось бы даже встретиться с нашим вербовщиком.
Бойцы больше не ухмылялись, а с мрачными физиономиями провожали её глазами. В общем-то, они и сами прекрасно всё это знали, но кому понравится выслушивать про себя правду, тем более такую?
— Но так уж получилось, что вы оказались здесь, — размеренно продолжала Лена, двигаясь вдоль строя, — и теперь я должна сделать из вас что-то хотя бы приблизительно соответствующее нашим стандартам. Сейчас все вы мысленно задаёте мне ехидный вопрос: «А у тебя получится? А если нет, то что тогда?». Отвечу прямо: тогда ничего хорошего для вас не будет. Я могу любого из вас мгновенно вышвырнуть из дружины обратно на улицу просто сказав, что он нам не подходит, но я не стану этого делать. Если я так поступлю, то это будет означать, что я не справилась. Поэтому у вас есть только два варианта: стать дружинниками Арди или сдохнуть. Постарайтесь выжить и не попасть в отходы — вот вам мой совет, который я больше повторять не буду. А сейчас проверим вашу физическую подготовку — направо… бегом марш!
Через полтора часа свежо выглядящая Лена брезгливо рассматривала нестройную шеренгу запыхавшихся и обливающихся потом бойцов.
— Какие же вы дохляки, — наконец сказала она поморщившись. — У нас в дружине принят слегка усложнённый княжеский норматив. Марш-бросок на пять вёрст боец в полной выкладке должен преодолеть за пятьдесят минут и с ходу вступить в бой. А вы бежали налегке час двадцать, и сейчас ни к чему не способны. Как вы тренировались до этого? Растили пивное брюхо по кабакам? Так дело не пойдёт, придётся заниматься с вами серьёзно. Десять минут вам на отдых, чтобы пришли в себя, а потом посмотрим, как вы проходите полосу препятствий.
Результаты на полосе препятствий тоже оказались печальными.
— Даже не знаю, что с вами делать, — призналась Лена, рассматривая вконец замотанный десяток. — К регулярному составу дружины вас выпускать нельзя. Над вами же вся дружина будет смеяться, а заодно и надо мной. Я к такому позору не готова. Будете жить в отдельной казарме и усиленно проходить курс молодого бойца. Думаю, через месяц вы уже не будете выглядеть клоунами и сможете более-менее выполнять нормативы. То есть, те из вас, кто не сдохнет в процессе.
Грязные и измученные бойцы глухо зароптали — впрочем, ропот был тихим и не переходил в открытый протест.
— Недовольны? — обрадовалась Лена. — Очень хорошо. Значит, всё-таки есть в вас, телятах, какой-то воинский дух. Я вам вот что скажу — тот из вас, кто сумеет победить меня в спарринге… хотя нет, где вам победить… давайте так — тот из вас, кто сможет хотя бы достойно сопротивляться, на следующий день полностью освобождается от физической подготовки.
Особой радости предложение не вызвало — личный состав уже начал мучительно осознавать, что даже если победить и получится, то лёгкой эта победа совсем не будет. А те, кто поумнее, давно поняли, что никакой победы вообще не будет.
