— Если есть конкретные примеры или замечания, я готов их выслушать и исправиться.
Майкл скрестил руки на груди.
— Может, тебе стоит быть более открытым? Не все любят загадочных гениев.
Константин почувствовал нарастающее раздражение, но сдержался.
— Я ценю твоё мнение. Но прошу тебя, не распространяй ложные слухи. Это непрофессионально.
— Посмотрим, — Майкл пожал плечами. — Удачи тебе с проектом.
Вернувшись к своему столу, Константин ощутил тяжесть на душе.
После работы он направился к профессору Вэй Линю. Кабинет наставника находился в старом крыле университета, где царила особая атмосфера. Деревянные панели стен, полки с древними фолиантами, запах старой бумаги и благовоний создавали ощущение путешествия во времени.
Когда Константин открыл дверь кабинета профессора Вэй Линя, его сразу окутало ощущение, будто он ступил в другое время и пространство. Комната была обставлена просто, но каждый элемент казался продуманным до мелочей. Полированные деревянные панели на стенах отражали мягкий свет ламп, создавая тёплую и умиротворяющую атмосферу. Полки с древними фолиантами и свитками занимали всю одну стену, их запах смешивался с тонким ароматом благовоний, горящих на небольшой бронзовой подставке в углу.
Посреди кабинета, за массивным деревянным столом, сидел профессор Вэй Линь. Он поднял взгляд, когда Константин вошёл, и на мгновение мир будто замер. Глаза профессора — глубокие, чёрные, с едва уловимым блеском — встретились с глазами Константина, мгновенно проникая в самую суть его существа. Казалось, что этот человек мог видеть больше, чем просто внешний облик, — он видел намерения, эмоции и скрытые мысли.
Профессор выглядел так, словно время обходило его стороной. Его фигура оставалась подтянутой, осанка — выпрямленной, словно он готов был к действию в любой момент. Густые брови и лёгкая седина в волосах, собранных в аккуратный хвост, придавали ему внушительный вид, а морщины на лбу и вокруг глаз говорили о прожитой жизни, полной опыта и размышлений.
На нём была тёмно-синяя рубашка из лёгкой ткани и простые чёрные брюки, подчёркивающие его привычку к аскетичному образу жизни. На столе перед ним лежали несколько древних книг, среди которых выделялась одна, открытая на середине. Рядом стояли две чашки чая — одна уже наполовину опустошённая, другая, явно приготовленная для гостя, всё ещё дымилась.
Входя в кабинет, Константин почувствовал, как воздух будто становится плотнее. Он впервые за долгое время ощутил, что его взгляд внимательно изучают. Это не было похоже на обычное наблюдение. Профессор Вэй Линь смотрел так, будто видел гораздо больше, чем просто человека перед собой. Его взгляд заставил Константина почувствовать себя некомфортно и в то же время удивительно спокойно — как будто он стоял перед зеркалом, которое не просто отражает внешность, но показывает и внутреннюю сущность.
— Константин, рад тебя видеть, — произнёс профессор мягким, но уверенным голосом, указывая на стул напротив себя. — Ты, как всегда, не теряешь времени даром.
Константин слегка улыбнулся, закрывая за собой дверь и садясь напротив. Его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на деталях: каллиграфических свитках на стенах, тонких линиях древних рисунков, украшавших края стола, и даже на небольшой фигурке дракона, стоявшей рядом с чашкой чая.
— Здравствуйте, профессор. Ваш кабинет… напоминает мне хранилище мудрости, — сказал он, пытаясь немного разрядить атмосферу.
Профессор слегка усмехнулся, беря в руки свою чашку.
— Хранилище — это лишь внешняя форма. Суть — в том, что ты готов извлечь из этого мудрость. Ты здесь не просто так, верно?
Константин почувствовал, как лёгкий холодок пробежал по его спине. Он знал, что перед этим человеком не получится что-либо скрыть. Профессор Вэй Линь уже давно стал для него не только наставником, но и своего рода зеркалом, в котором отражались его сомнения, страхи и амбиции. Каждый разговор с ним был словно сеанс глубокой внутренней работы, который заставлял Константина осознавать то, что он пытался игнорировать.
Профессор смотрел на него с лёгкой улыбкой, но в этом взгляде чувствовалась проницательность, способная распутать самые сложные узлы человеческой души. Константин чувствовал себя разоблачённым ещё до того, как начал говорить.
Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.
— Мне хотелось бы обсудить с вами некоторые вещи, — наконец сказал он, его голос звучал тише, чем он ожидал.
— Слушаю тебя внимательно, — ответил Вэй Линь, откинувшись на спинку кресла и переплетя пальцы в жесте, выражающем сосредоточенность.