- Как думаешь, он живой?.. – брюнет сглотнул, оборачиваясь к своему другу… и, ошарашенно приоткрыв рот, завертел головой, - Пашка! Райв! Черт бы вас побрал обоих, где вы?!
Вольф, обернувшись на его крик, тоже изумленно заозирался, затем с тихим стоном закрыл лицо здоровой рукой.
- Фридрих! – сорвался с его губ яростный рык, - Какого дьявола ты не запретил мальчишке экспериментировать?!
Художник, как раз опустивший взгляд на бледное, как мел, лицо пострадавшего, испуганно обернулся.
- Что?.. Что с Райвеном?!
Марк, чувствуя, что бледнеет, ощущая, как холодеют пальцы, медленно покачал головой.
- Мы не знаем… - тихо шепнул он, - Он… они… оба… Райв и Пашка… Они где-то… теперь… только где, где?!
- Черт побери… - Фридрих вцепился в собственную шевелюру и, видимо от отчаяния, сильно дернул, - Он же… он теперь не сможет вернуться назад! Проклятье, проклятье! Надо было следить, нельзя было позволять ему!.. Теперь… - он побледнел и безжизненно прошептал, - Все пропало…
Тата сумрачно сидела на верхней ступени лестницы со стянутыми ремнем руками и размышляла о своей несчастной судьбе, прикидывая, как выкрутиться. Того, что выгнанные из библиотеки немцы вместо того, чтобы бежать в подвал, ломанутся наверх, она совершенно не ожидала, была убеждена, что ее, притаившуюся за небольшим изгибом стены, неприятель не заметит, и вдруг… такое разочарование.
Мало того, что заметили, так еще и не преминули взять в плен, только зачем? Чего им надо?
Девушка мотнула головой, пытаясь отбросить с глаз челку и мельком оглянулась на четверых немцев, держащих, судя по всему, военный совет. Хм. Странно. Кажется, раньше их было пятеро…
Вспомнив барабанный грохот автоматов внизу, Тата поежилась. А вдруг одного из этих фашистов убили и внизу теперь лежит труп? Или, может быть, ранили… ну, тогда все не так страшно – раненому ребята наверняка помогут. Главное только, чтобы их самих не задело…
Тем временем, немцы действительно держали совет, обсуждая план действий. В первую очередь на повестке была, что вполне предсказуемо, пленница – понять, что делать с ней, хотелось всем, как и выяснить, на кой черт они вообще захватили в плен эту русскую девчонку.
- Зачем она нам? – товарищ Альбрехта, тот самый, чье лицо казалось здесь наиболее приятным, пожал плечами, - Вряд ли у русских есть какие-то планы, чтобы она могла их выдать…
- И что, просто отпустить ее?! – несдержанный Ганс яростно сплюнул себе под ноги, - Дать бежать русской девке, да с какого это хрена?! Включай мозги, прежде, чем что-то советовать, Гоц! Мал еще мне приказывать, не смей…
Командир резко шагнул вперед, прерывая пререкания.
- Молчать! – рыкнул он, - Приказы здесь отдаю я! Гюнтер… - взгляд его скользнул к покамест молчащему человеку, тому самому, что пытался выбить какую-то невнятную правду из Райвена, стоящему у стены со скрещенными на груди руками, - Побеседуй с девкой. Ты ведь, помнится, допрашивал пленных, знаешь русский?
Гюнтер пожал плечами и, отстранившись от стены, склонил голову набок, изучая объект работы нехорошим взглядом. Затем неприязненно поморщился.
- Хрупкая она, - недовольно буркнул он, - Сломается быстро. Чего из нее выбить-то, герр Нойманн? Думаете, она знает, что ее дружки затеяли?
Герр Нойманн, сдвинув густые брови и вновь наливаясь краской, сжал тяжелые кулаки, делая шаг навстречу солдату.
- Выбей из нее правду о том, что здесь творится, рядовой Кёллер! Оставь свои вопросы! В этом замке происходит черт знает что, люди возникают из воздуха и исчезают в никуда, а ты еще спрашиваешь, что из нее выбивать?! – заметив, что один из его подчиненных очень хочет подать голос, он вытянул в его сторону руку, - Молчать, Гоц! Не твоего ума дело, что мы сделаем с русской, заткни свою поганую жалость к этим свиньям! Гюнтер!
Рядовой Гюнтер Кёллер замер по стойке «смирно», ожидая дальнейших приказов. Нойманн махнул рукой, указывая на мрачную девушку.
- За дело!
Тата, конечно, не понявшая из их беседы ни слова, но кожей ощутившая, что последний резкий приказ касается ее, напряглась. Надо было как-то исхитриться, извернуться, продать свою жизнь подороже, а лучше – сохранить ее до тех пор, пока не подоспеет помощь, и сейчас как никогда более остро вставал вопрос языкового барьера. Как она будет объясняться с ними, если не знает их языка, а они – ее?..
В поле зрения выросла крепкая фигура солдата со свирепым лицом, и девушка поморщилась. Он что, ее запугать пытается, корча страшные рожи? Не выйдет, не на ту напал.
- Есть рюсский? – с жутким акцентом прокаркал он, и Тата несколько оживилась. Что ж, этот хоть делает попытки наладить контакт… должно быть, с далеко идущими целями.
- Ну, предположим, - мрачновато отозвалась она, - Дальше что?
Неизвестно, понял ли немец ее слова, но ответить на вопрос он, тем не менее, не преминул.
- Говорить!
Девушка заинтересованно изогнула бровь – это делать она когда-то долго училась и теперь пользовалась обретенным навыком при каждом удобном случае.