- Сам ты бред, - огрызнулась Тата и, выпустив руку брата, встала так, чтобы заслоняться от пленников не только им, но еще и вооруженным Вольфгангом, - Не лезь ко мне, придурок, или мой парень тебе все зубы пересчитает! И брат тоже.
- Какая дикая, - Гюнтер самодовольно ухмыльнулся и, расслабленно поведя плечами, провокационно добавил, - Люблю таких.
Вольфганг как бы невзначай поправил на плече автомат и негромко, но очень выразительно кашлянул. Подобные беседы по отношению к Тате капитана совершенно не устраивали.
- Не нарывайся, - вежливо предупредил он и, предпочитая все-таки сменить тему, демонстративно заслонил девушку собой, начиная отвечать на давно заданный вопрос, - Да, так насчет твоего вопроса… Райв меняет время не «как», а скорее «почему» - потому что такова его природа. А изначально он, как говорит, хотел просто развлечься…
- Хрена себе детские развлечения, - Ганс, все еще нервничающий, передернул плечами и обнял себя руками, тяжело вздыхая, - Ай, ладно, хрен с вами. Если благодаря мальчишке мы тут все теперь друг друга понимаем, может, объясните, наконец, по-человечески, какого черта происходит в этом долбанном замке?!
- Та-ак, - Гюнтер, слушавший с огромным вниманием, сцепил руки в замок, опуская подбородок, - Понятно. И что вы теперь с нами будете делать?
Марк с Пашкой недоуменно переглянулись, потом покосились на столь же удивленного Вольфганга.
- Отправим назад, в ваше время, - ответить предпочел все-таки лично капитан, памятуя о том, что он пока еще командир.
- В горнило войны?! – Ганс так и вскинулся, вскакивая с пола, - С ума сошли?! Я не хочу назад!
- Я тоже! – поспешно подхватил Альбрехт и, переведя взгляд с одного из товарищей на другого, неуверенно коснулся пробитой грудной клетки, - Я… я ранен.
Гюнтер предпочел промолчать. Возвращаться назад ему тоже не хотелось, однако, кричать и умолять кого бы то ни было о милости, солдат не привык и не хотел. Отправят назад – что ж, продолжит бой. Перебьет как можно больше врагов, постарается забыть о том, что видел здесь… О том, что узнал. Будет сражаться, зная, что действия его ни к чему не приведут…
- Как-то это глупо, - мужчина все-таки не выдержал, - Мы вернемся, будем вынуждены снова сражаться, заведомо зная, что это бессмысленно? Что мы все равно проиграем, будем побеждены… Как вы себе это вообще представляете?
Друзья вновь переглянулись, на этот раз обмениваясь взорами еще и с Татой, с Райвеном и даже с несколько растерянным Фридрихом.
- И потом, - продолжил Гюнтер, - Вы хотите вернуть нас обратно, в сорок второй, а что же насчет капитана Вольфганга и Фридриха? Они ведь тоже не из этого времени.
Тата, моментально вознегодовав, крепко обняла недавно обретенного парня и нахмурилась в сторону провокатора-немца.
- Вольф останется здесь! – непререкаемым тоном заявила она, - Я не хочу… я не позволю!
Ганс, совершенно солидарный с самопровозглашенным командиром, легко пожал плечами.
- Ну, тогда это ни хрена не честно. Нас вы отправите умирать, а эти двое будут тут жировать в мире и покое! Ладно, в Вольфа девчонка влюбилась, а второй как оправдается?
Райвен, хмурясь, выступил вперед, немного заслоняя собою художника. Тот, уже вполне уверенно стоящий на ногах, чуть улыбнулся, кладя названному сыну руку на плечо.
- Мой отец, - темпор приподнял подбородок, начиная объяснять, - Уже давно не принадлежит никакому из времен. Он семьдесят семь лет прожил в паутине, и дальше будет жить в том мире, и в том времени, в каком захочет! Он достаточно пострадал на войне… - последняя фраза прозвучала приглушенно: за Фридриха юноша все еще волновался.
Альбрехт презрительно хмыкнул, прижимая ладонь к пропитанным кровью бинтам, перетягивающим его грудную клетку.
- Я тоже пострадал, - заметил он, - Причем не там, а уже здесь, от рук капитана!
Вольфганг, услышав это обвинение, негромко фыркнул. Такое заявление показалось ему забавным.
- Хочешь сказать, что не заслуживал этого? Хочешь сказать, что не ты стрелял в нас, едва попав сюда, не разобравшись, что происходит, и…
- Нас вел Нойманн, - отрезал Гюнтер, перебивая его, - Мы – солдаты, мы должны подчиняться приказам командира. Он велел стрелять – мы стреляли, разбираться времени не было. Кстати… - он немного склонил голову набок, - Что будет с его телом?
Все взгляды обратились к юному темпору; тот неловко пожал плечами. На такие темы он пока не думал.
- Я… мог бы забрать его в свой трон. Или вернуть, как и вас, в то время, тогда будет считаться, что он погиб при попытке захватить замок…
- А нас будут расспрашивать, кто же оказывал сопротивление, если в замке никого не было! – Альбрехт негромко фыркнул и, охнув от боли, вновь прижал руку к груди, - Что за глупости! Забирай его в свой трон, если хочешь, мальчик, но учти – Дитрих Нойманн был мерзким человеком. Если для тебя существенен характер…
Гюнтер сердито стукнул кулаком по столу, на котором продолжал сидеть.