- Дитрих Нойманн был отважным человеком, - Гюнтер нахмурился, - И я считаю, что погиб он достойно, не изменив своим принципам. Не тебе судить его, особенно сейчас. Что сделано, то сделано, Ганс, прошлого не вернуть, осталось понять, что нам делать теперь. Мы с этой девчонкой… побывали в другом времени. По крайней мере, так сказала она, если я правильно понял ее странную речь. Что-то она все твердила «завтра, завтра»… - он покачал головой, - Но судя по всему, что я видел, поверить, что мы находимся в будущем, я вполне могу. Даже могу поверить, что войны больше нет, и только мы, как идиоты, носимся с автоматами и стреляем в гражданских. Только не пойму пока, кто победил…
Пашка, находящийся к пленным ближе всех и на всякий случай прислушивающийся к их разговорам, услышав последнюю фразу, самодовольно ухмыльнулся.
- Мы, - вежливо известил он, поворачиваясь и одновременно пожимая плечами, - Мы победили, мужик, мы, русские. Только не надо сейчас плакать и расстраиваться – это свершившийся исторический факт, который изменить не может даже Райвен.
Гюнтер, и в самом деле ощущающий себя среди пленников главным, к явному неудовольствию Ганса, предпочел ответить лично, хмурясь и чуть склоняя голову набок.
- Как он меняет время?
Ответить Пашка не успел. Тата, безмерно утомившаяся слушать незнакомую речь, не имея понятия, о чем идет разговор, тихо злящаяся на блондина за то, что тот когда-то тоже успел выучить немецкий, все-таки не выдержала.
- Райвен, мальчик мой… - заметив в обращенных к ней черных глазах тень недовольства, она быстро улыбнулась, - Извини, что мешаю твоему продуктивному общению с Фридрихом, но не мог бы ты сделать так, чтобы и я хоть что-то понимала в этой милой беседе? А то даже Пашка немецкий когда-то выучил, а я тут одна, как идиотка стою и ничего не понимаю.
Юноша, который и в самом деле был куда больше поглощен общением с названным отцом и живописанием собственных приключений в прошлом, досадливо вздохнул, неуверенно кивая.
- Марк и Паша понимают язык потому, что были в паутине, - пояснил он, - Я думал, было, изменить это – все-таки нехорошо, что она влияет на них до сих пор, как и на папу, - здесь он быстро улыбнулся счастливому художнику, - Но решил пока повременить. Лучше, наверное, если вы сможете понимать врага… Но ты не была в паутине. Она тебя не касается, хотя… - паренек ненадолго задумался, закусывая губу, затем уверенно кивнул, - Если ты возьмешь кого-нибудь из них за руку, думаю, я смогу перетянуть часть паутины на тебя.
Тата поспешно оглянулась и, обнаружив поблизости брата, вцепилась в его руку. Начать, наконец, понимать немцев, получить возможность высказать наглому Гюнтеру все, что думает о его поведении, ей хотелось безмерно и отказываться от этого желания девушка не хотела. Марк негромко ойкнул и демонстративно разжал стиснувшие его запястье тонкие пальцы, просто беря неугомонную сестрицу за руку.
Райвен, быстро улыбнувшись Фридриху, торопливо поднялся с колен и, приблизившись к молодым людям, мягко коснулся ладонью их сцепленных рук. Помедлил мгновение, потом сделал странное движение, словно перетягивая что-то с руки Марка на запястье его сестры, нахмурился, поморщился, подумал и повторил это еще раз…
- Какого хрена он опять творит?! – взорвался, не выдержав, Ганс, - На вопрос парень не отвечает, а колдовать мальчишка продолжает – что за хренотень, твою мать?! Куда он опять нас теперь отправит, что натворит?!!
Тата, напряженно следящая за действиями темпора, на последних словах ругающегося немца вдруг вздрогнула и медленно повернула голову к нему. Ей показалось, будто с ушей вдруг спала какая-то завеса, скрывающая от нее речь иностранцев, и теперь они словно заговорили по-русски… Во всяком случае, один из них.
- Заткнись, - Гюнтер поморщился, опуская взгляд на сидящего на полу однополчанина, - Хватит психовать. Если мальчишка и колдует, то не над тобой же!
- Очень мудрое замечание, - не удержалась девушка и, вспомнив, что хотела не поддерживать этого человека, а ругать его сама, прикусила язычок, переводя взгляд на темпора, - Спасибо, Райв.
- Не за что, - юноша быстро улыбнулся и, считая свою миссию исполненной, повернулся к названному отцу. Взор его сейчас же исполнился негодования.
- Зачем ты сел??
Фридрих, усмехаясь, пренебрежительно махнул рукой. Чувствовал он себя сейчас великолепно, никакого головокружения не ощущал и волнение сына полагал напрасным.
- Со мной все в порядке, сынок. Закончи лучше свой рассказ… Итак, вы спасли твоего отца? Что же он сказал после этого?
Гюнтер, не дожидаясь ответа юного темпора, закусил губу, с видимым любопытством рассматривая внезапно заговорившую по-немецки девушку. В глазах его заискрилась насмешка.
- Так во-от, что он делал… - протянул немец, по привычке склоняя голову набок, - Ну, что ж, привет, красавица. Наконец я могу понять тот бред, что ты несешь.