Ушибленное о столик колено по-прежнему было припухшим и посиневшим. Она провела по нему рукой, и сердце у нее сжалось. Лгать Еве ей не нравилось, но и рассказать правду о случившемся она тоже не могла. Еве сказали, что Кэлли споткнулась, когда возилась с цветами. Знать, что произошло на самом деле, ей ни к чему.
Кэлли присела. Внезапно стало тяжело дышать, грудь болезненно стянуло. Знай Ева, что отметина на ноге — дело рук Трея, то, скорее всего, заявила бы «с меня хватит» и отправила бы Кэлли восвояси. От этой мысли внутри все перевернулось, и она с трудом сглотнула.
Кэлли рассеянно расчесывала длинные влажные волосы и вспоминала выражение глаз Трея, когда она сказала: «Джейми больше нет». Снова и снова ее захлестывала пронзившая его боль. Она застонала, швырнула расческу и спрятала лицо в ладонях. Зачем она так сильно на него надавила? Наверно, он не был готов. А теперь Трей исчез, сбежал подальше от дома, от семьи и от нее.
Поднявшись, двигалась Кэлли медленно. Мышцы поднывали. Тело болело. Посадка цветов в декоративные кадки, что расставят вдоль амбара, изрядно ее вымотала. Ева дала согласие устроить барбекю для семьи и друзей в самом начале Дней Ромашки — ежегодного городского праздника.
Она закатывала подобные вечеринки вплоть до смерти Джейми и сейчас впервые за два года пригласила людей на ферму. Все были счастливы видеть, что Ева занялась любимым делом: планировала прием гостей, составляла меню. А все посадочные работы легли на плечи Кэлли и Энди.
При помощи сообщества садоводов Кэлли скрыла правду о знакомстве с Евой. В действительности она никогда ничего не сажала, пока не ступила на землю О'Брайенов. Ева была фантастическим учителем, и Кэлли пришла к выводу, что ей не только нравилось копаться в земле, но и выходило у нее недурно.
Стук в дверь ее напугал. Она увидела улыбавшуюся Еву и тут же бросилась к двери.
— Ева, пожалуйста, не нужно стучать. Это ваш дом.
— Но, дорогая, это твое личное пространство.
Сердце у Кэлли екнуло. Ева дословно повторила слова Трея.
— Лорен, Алекс и Энди собрались в кино, и мы с тобой остаемся вдвоем. Мне нужно на фермерский рынок, и я хочу, чтоб ты поехала со мной, — настояла Ева. — А потом мы могли бы заскочить в пиццерию и перекусить.
— Звучит потрясающе, только надену туфли. — Кэлли направилась к двери и обула балетки.
Ева прошла в гостиную и остановилась возле выходивших на речку окон.
Настроение в комнате внезапно изменилось. Кэлли не совсем понимала, как себя вести. Повисло тяжелое молчание. Она решила дать Еве необходимое время и надеялась, что ее присутствия было достаточно. Вряд ли сейчас стоило заговаривать о Трее, тогда все тайны выйдут наружу.
Ева слегка содрогнулась. Она терла руки и неотрывно смотрела в окно.
— Моя жизнь должна была пойти не так. — Ева коснулась стекла, словно давно забытого воспоминания. — Я должна была состариться вместе с Джедом, наблюдать, как мои сыновья растят внуков и... — Голос у Евы дрогнул, и слова стихли. — Что стряслось с моей семьей, Кэлли?
— Он вернется, — уверенно сказала Кэлли, хотя этой самой уверенности совсем не ощущала.
— Но какой ценой? Здесь он несчастен. Все напоминает ему о Джеде и Джейми. Он испытывает столько вины и стыда. Понятия не имею, как ему помочь.
— Думаю, ему нужно время. Ему нужно напомнить о том, что действительно важно, и от чего он отказывается.
Ева убрала руку от окна и опустила глаза.
— Может, стоит его отпустить.
— Что? Нет. Вы же говорите не всерьез. — Кэлли развернула Еву к себе лицом.
— Ночами я не сплю и все стараюсь сообразить, как бы поступил Джед, будь он жив. Как бы он справлялся? У него были особые отношения с мальчиками. Они ему доверяли, рассказывали о том, о чем не говорили мне. Как бы Джед пробрался в тупую голову Трея и дал понять, что он творит со всеми нами?
— Наверно, затащил бы в сарай и вынудил сгребать навоз, — произнесла Кэлли.
Ева попробовала засмеяться, но смех вышел печальным.
— Возможно, ты и права.
Кэлли легонько сжала плечи Евы.
— У меня нет ответа на ваши вопросы, но я знаю, что Трей очень вас любит. Он все тот же мальчишка, которого вы растили. У него огромное сердце, наверно, поэтому его чувства столь глубоки.
В знак согласия Ева кивнула, но Кэлли заметила неуверенность в ее глазах.
— Знаешь, любить О'Брайена сможет только особенная женщина.
Удивившись смене темы, Кэлли убрала руки с плеч Евы.
— Мне кажется, вас всех очень легко полюбить.
— Я говорю о настоящей любви. Поверь, я повидала и похоть, и одержимость. Трей без особого труда добивался внимания девушек — это почти что дар. — Ева замолчала, на губах заиграла легкая улыбка. Махнув рукой, она продолжила: — Достаточно было сверкнуть улыбкой, включить обаяние, и девушки тут же на него вешались.
— Даже не сомневаюсь, что это правда.
