Комендор[90] Мирон Воронов служил на флоте двенадцать лет, уже подписал согласие на сверхсрочную службу. В связи с военной реформой, которая предусматривала изменение чинов, чин Мирона изменился на старшину 2-ой статьи[91]. Весь свой срок службы Воронов относился к пушкарям. Когда пришли новые корабельные пушки Мирон получил назначение в боевой расчёт орудия, как один из лучших. Новую пушку Воронов полюбил с первого дня. В напарники Миронову дали матроса 1-ой статьи[92] по-старому, а по-новому старшего матроса[93] Осипа Молотова, который служил на флоте шесть лет. В боевом расчёте Мирон считался первым номером, а Осип вторым. Мирон наводит прицел орудия и производит выстрел, Осип выполняет роль заряжающего. Воронов и Молотов попали на фрегат «Пётр Первый» полтора года назад, корабль новый и бывалых моряков радовало такое назначение. В данный момент Мирон рассматривал шведские корабли в орудийный прицел, и медленно вращал ручку горизонтальной наводки. Оптика позволяла прекрасно видеть противника и делать поправки на баллистику. На манёврах до начала войны, расчёт Мирона и Осипа показывал отличные результаты в стрельбе. Сейчас они оба ожидали команды от артиллерийского офицера мичмана Ярского, а тот в свою очередь ждал отмашки от капитан-лейтенанта Харламова. Пока приближались вражеские корабли, Мирон задумался о том, что по новой реформе он мог уйти в отставку, десятилетний срок выслужен, и не надо служить до двадцати пяти лет, как в прошлое время. Да вот только что делать на гражданке? В деревне его никто не ждёт, мать с отцом померли пять лет назад, а старшие братья, получив вольную от государя-батюшки вызывались на отъезд переселенцев добровольцами на Урал. Потому Мирон попросился на сверхсрочную службу, к тому же сверхсрочникам разрешали заводить семьи, да и платили жалование хорошее, храни господь государя-батюшку. Во время боевых действий доплаты за трофеи, в общем жить сытно семье вполне можно. Мирона от размышлений отвлёк приказ мичмана Ярского.
— Пристрелочным заряжай! Выстрел по готовности.
Осип дёрнул за рычаг казённика и вложил туда пристрелочный снаряд. Мирон подкрутил колесо вертикальной наводки, взяв упреждение.
— Выстрел! — громко крикнул Мирон, чтобы Осип случайно не засунул руки под откатный механизм.
Отодвинувшись от пушки на шаг, Мирон дёрнул за шнур. Пушка мягко бухнула, а Мирон сразу прильнул к оптической трубе, чтобы посмотреть куда долетит снаряд. За летящим снарядом тянулся дымный след. Долетев до ближайшего корабля, снаряд пробил парус.
— Молодец Мирон, хорошо рассчитал, разрешаю шрапнель, — прокомментировал мичман, радуясь тому, что под его началом служит меткий артиллерист.
Осип открыл казённик, гильза снаряда вскочила, выброшенная механизмом и покатилась по палубе. А Осип, не теряя времени, взял из ящика снаряд с шрапнелью и посмотрел на Мирона.
— От дальней дистанции три щелчка, — подсказал Мирон своему второму номеру.
Осип достал ключ, вставил его в головку снаряда и провернул ключом на три щелчка, тут же закинул снаряд в приёмник и закрыл затвор. Мирон подправил вертикальную наводку с учётом того, что корабли сближались и вновь закричал.
— Выстрел!
Сам Мирон даже не сомневался, что попадёт туда, куда надо. Когда снаряд с шрапнелью разорвался у парусов вражеского корабля, чугунные шарики разлетаясь рвали полотно паруса и такелаж[94]. Осип смог разглядеть, как рвутся паруса.
— Подсыпали перцу под хвост шведу, — восхищённо произнёс Молотов, ударяя кулаком по своей ладони.
Со всех русских кораблей раздавались гулкие хлопки пушек. Мирон сделал ещё шесть выстрелов, два снаряда прошли перелётом, но взорвавшись осыпали палубу шрапнелью. Мирон видел, как шведские моряки раненые падают на палубу. От стрельбы Мирона два шведских корабля, фрегат и барк, потеряли ход, лишившись парусного вооружения.
— Ваше благородие, разрешите я шведам в моём секторе осколочный на палубу заброшу, — Мирон обратился к мичману.
— А ну как не рассчитаешь, да в борт попадёшь? Не было пока команды осколочно-фугасные отстреливать, — возразил Ярской.
— Не уж-то я не понимаю? Готов лишится чарки водки в воскресный день, как есть готов, ваше благородие, — задорно произнёс Мирон, и с умоляющим взглядом посмотрел на своего артиллерийского командира.
— Ну смотри, Мирон. Поведёшь меня, прикажу чтобы тебе плетей всыпали, а заодно и водки лишу на месяц, — пригрозил Ярской и помахал перед носом у Мирона кулаком.
Радостный Мирон махнул Осипу, чтобы тот заряжал осколочно-фугасный снаряд. Прильнув к прицелу, старшина 2-ой статьи подправил упреждение и дав команду «Выстрел», дёрнул за шнур. Снаряд попал в основание фок-мачты[95], которая с треском стала заваливаться, разрывая канаты и вызвав панику на корабле шведов. Мичман Ярский посмотрел на результаты выстрела и похвалил орудийный расчёт. Бой продолжался около часа. Хотя какой бой? Скорее избиение. От шведской эскадры отделился линейный корабль и стал уходить галсами[96], старясь сбежать под прикрытие острова Сальтхольм.
