— Я передам ваши слова своему императору. Ваше Императорское Величество, позволю себе напомнить вам вопрос об новом оружии, — вновь съехал посол на поставку оружия.
— Насколько я знаю вам отгрузили сто тысяч винтовок «СРВ», следующая партия будет ближе к весне, а патроны можем отгрузить, если вы такие небережливые и уже потратили все патроны, скажите сколько и оплачивайте, — улыбнулся я приветливой улыбкой послу.
А улыбаться мне было с чего. Я продавал новые винтовки французам по нереальной цене. Чуть ли не по весу золотом, но ведь берут. А спрос всегда рождает предложение. Эх, хорошо быть монополистом.
— Ваше Императорское Величество, до нас дошли слухи, что вы пользуете какие-то новые пушки. Мы бы с удовольствием купили партию.
— Меньше верьте слухам, герцог. Да, мы разрабатываем новые артиллерийские орудия, но они ещё не готовы к серийному выпуску, — сразу отговорился я.
Хрен вам, а не пушки. Может лет через пять подумаю над этим. Я прекрасно осознаю, что прогресс долго не утаишь. Вот сделаем более крупный калибр, тогда малокалиберные можно и продать. Кстати, Наполеон в моём банке кредиты берёт, а там ещё и проценты набегают. Красота! Может мне международный валютный фонд придумать? Да-а, интересная тема, подумаю на досуге. Посол похоже огорчился от моего отказа, распрощался и ушёл. А я потопал думать думы государственные в свой кабинет. Рабочим кабинетом в Зимнем дворце мне служил Малиновый кабинет, здесь кое-что переделали, точнее добавили. Но первым что бросалось в глаза — это большой стол, на котором лежали карты мира. Пока шёл в кабинет мою голову посетила умная мысль. Если я налажу отношения с Боней, то может и никакой Отечественной войны не будет. Мне такого счастья не надо, я войну имею в виду. Ведь французы как голодные волки разрушат всё от границы до Москвы. Надо какую-нибудь идею Бонапарту подкинуть. Например, забрать Суэцкий канал, пятьдесят на пятьдесят. Он, кажется, такое желание имел, но война в Европе его совсем отвлекла. У рабочего кабинета меня встречал министр путей сообщения де Волан. На доклад пришёл. Я кивнул министру и взмахом руки показал конвойцам, чтобы министра не обыскивали. Тем не менее со мной в кабинет вошли два телохранителя из казаков.
— Государь, спешу сообщить, что сдали последний участок дороги до Тбилиси и до Симферополя. Приступили к строительству железнодорожной ветки до Одессы, через Николаев. В связи с зимним временем на Транссибирской магистрали работы приостановлены. Но до Иркутска железная дорога вполне работоспособна. Зимой будем вести пробивку тоннелей. Потому я бы хотел попросить направить тысяч пять пленных в тот район, — министр улыбнулся.
— Франц Павлович, дак там же турки, а они привычны к тёплому климату. Поморозим их в тех краях. Готов обеспечить пленных тёплой одеждой, что молчишь?
— Обеспечим, государь. А может кто из них потом там останется, семью заведёт, — начал рассуждать министр путей и дорог.
— Хорошо, я распоряжусь. Ты мне вот что скажи. Что с проектом до Владивостока, переделали?
— Батюшка государь, дак нет же там такого города. У нас проект до Николаевска-на-Амуре. Я не забыл, что вы поставили точку на карте, где должен быть город. Но здесь вопросы к графу Румянцеву. Когда он решит вопросы по своему ведомству, то я не знаю, — развёл руками министр.
Я подошёл к карте и некоторое время разглядывал её. Действительно, пока что города Владивостока здесь не существует, как и Хабаровска. А есть некая нейтральная территория. И надо обязательно решать этот вопрос, мне нужен порт на Дальнем Востоке. Я снова уставился на карту. Де Волан терпеливо ждал.
— Как думаешь, Франц Павлович, может нам вопрос решить не только с нейтральной территорией, но и Маньчжурией, а заодно и с Кореей? — я внимательно посмотрел на де Волана.
— Э-э… Государь, я не совсем понял, — растерялся дорожный министр.
— А чего тут понимать. Корейцы народ трудолюбивый, как подданные меня вполне устроят. Ну а маньчжуры? А маньчжуров по пути, так сказать, прихватить, чтобы не бегать по карте кругами. Что скажите, Франц Павлович? — я вновь посмотрел на де Волана.
Бедолага министр совсем растерялся, только хлопал глазами и беззвучно открывал рот.
— Дружочек, крикни там кому-нибудь, чтобы ко мне пригласили Румянцева, Иловайского и Васильева, — обратился я к телохранителю.
Казак кивнул и вышел за дверь. Я тем временем размышлял. Мысль добрая по поводу территории на дальнем Востоке. Вот только как отреагируют Китай и Англия? Потяну я несколько войн на разных фронтах? Что там у Аракчеева интересно? Отвлёкшись от размышлений, взглянул на де Волана, тот терпеливо ждал. Я его отпустил, пообещав, что финансирование добавят, пусть делает проект до той точки, что я показал. После ухода министра я отправился в зал фехтования. Там помашу сабелькой, заодно отвлекусь от дум государственных и тяжёлых.
