Вечером после конной прогулки и тренировочных стрельб я собрал совещание в малом составе. После тренировок настроение бодрое. Моему телу пятьдесят два года, однако здоровый образ жизни и стабильные тренировки помогают держать здоровье и тело в хорошем «тонусе». Кроме фехтования, стабильно практикуюсь в пулевой стрельбе из револьвера и скорострельной винтовки, совершенствую верховую езду. Джигитовкой не занимаюсь, не царское это дело показывать лихость верхом на коняшке. Прибыли, мной вызванные Васильев, Иловайский и Румянцев. Я коротко рассказал свои «хотелки»[68] по поводу Хабаровска и Владивостока, да и по вопросу всего Дальнего Востока в общем и, в частности. Теперь не мешало послушать государственных деятелей. Посмотрел на Румянцева, он понял мой взгляд правильно.
— Политическая обстановка такова. Маньчжурия, как и Монголия относятся к территории Цин. А вот Корея всего лишь вассал. Мы толком не занимались азиатским вопросом. Но могу сказать, что британцы там ведут активные действия. Так называемая «опиумная война». Английские купцы поставляют из Индии опиум, дошло до того, что там государственные чиновники балуются таким зельем. Моё мнение, что британцы не только серебро оттуда качают, ни различные товары, за которые расчёт производится именно опием. Думаю, идёт полномасштабное превращение Китая в сырьевой придаток Британии. Не сомневаюсь, что англичане станут нам мешать в решении наших вопросов. По нейтральным территориям решать надо, подписать с Империей Цин согласие, подумать надо как подойти к этому вопросу, — высказался Румянцев.
— Николай Петрович, вы подумайте, подберите толковых людей, которые смогут с результатом отработать, к следующей весне вопрос по дипломатической линии должен быть решён, — я проводил графа Румянцева до дверей и вернулся к столу.
— Александр Иванович, от вас полнейшая информация по всем ключевым людям, кто так или иначе может повлиять на вопросы, по которым будет работать граф Румянцев, Канцелярия окажет вам содействие, — на последней фразе я посмотрел на Иловайского, который кивнул, давая понять, что всё взял на заметку.
— Теперь с вами, Николай Васильевич. Поработайте над темой кого и как спровоцировать либо скомпрометировать, ну или «смахнуть с шахматной доски». Румянцеву надо помочь добиться результатов, но его не информировать о том, о чём знать ему не полагается. Далее. Кто у нас в тех краях из военных более-менее достойный, есть такие? — обратился я с вопросом сразу к обоим спецам.
— Полковник Ермолов. В 1802-ом его отправили в Красноярск, он прекрасно там справился со свое задачей. Через год прошёл обучении в Академии Генштаба. Ещё в 1803-ем году организовал в Красноярске училище, куда берут казачат и талантливых ребят из сирот, у кого отцы погибли. Думаю, он справится, — подсказал Иловайский.
— Ага, я помню такого офицера. Прекрасно, дам указание военному министру, чтобы подготовил предписание, ну и чин новый получит. Раз так хорош, пора ему стать генералом. Вот ему и поручим организацию Дальневосточного округа, заодно и казаков к дисциплине приучит. Николай Васильевич, проведите с ним все нужные беседы, чтобы понять, насколько он лоялен престолу и Отечеству, дело мы ему серьёзное поручим, — высказал я свою мысль.
Распустив своих спецов по тайной войне, я отправился в свои покои, там меня должна поджидать княгиня Голицына, надо сбросить напряжение. А завтра её отправить под каким-нибудь предлогом в имение. Стоит уделять внимание и Нарышкиной, уж больно она похорошела после родов. Эх, бес в ребро а седина в голову. Ну или наоборот.
