-Шико! - спросил раскрасневшийся Генрих, припав шуту на плечо, - разве на той стене изображена чудесная фреска на библейскую тему? Я её не вижу, или она доступна только тебе одному?
-Тебя не касается.
-Отчего ты не хочешь напиться с нами?
-Потому что я занят, дурья ты башка!
Генрих сжал губы, но почти сразу оттаял.
-Сейчас я тебе докажу, что я не глупее тебя, и живо распутаю твой клубок.
Генрих легонько стукнул Шико по лбу и призывным жестом помахал мэтру Гаспару.
-Эй! Человек! Любезный! Поди сюда.
-Слушаю, сударь, - трактирщик низко поклонился, сразу поняв, что перед ним высокородная особа, правда, не понимая насколько.
-Там в соседней комнате сидит кто-то.
-Так и есть, ваше благородие.
-Кто там?
Мэтр Гаспар покраснел.
-Отвечай, - так требовательно сказал Генрих, что внутренности хозяина трактира затянулись в тугой узел.
-Отвечай, а то прикажу повесить тебя на дверях этого кабака! - продолжил Генрих.
-Там…в сущности никто…трое… - пролепетал еле живой от страха мэтр Гаспар.
-Трое? - удивился Генрих.
-Послушай, Генрике, оставь эту затею, ты достаточно набрался уже, - вмешался Шико.
Но Генрих остановил его властным взмахом руки.
-Так трое? Кто они?
-Никто, ваше благородие. Девицы. Блудницы просто.
-Ах! Так вы содержите здесь прибежище разврата! - Генрих вскочил на ноги.
-Повесить его! - хором выкрикнули миньоны.
-И блудниц тоже! - потрясая шпагой над столом, предложил Келюс.
-Ну что ты, милашка, - Генрих хитро блеснул глазами, щеки его раскраснелись от вина, - эти маленькие заблудшие овечки тут не причем. Да, они содержат в себе грех, ввергая честных мужчин в соблазн. Но разве они виноваты, что Господь создал их тела красивыми? Нет! По крайней мере, в наших силах заставить их очиститься.
-Это как же? - недоумевал Келюс.
-А вот послушай, однажды в дни моей буйной юности, а я и сейчас не стар, мне всего-то двадцать восемь, так вот, я и мой братец Франсуа, ну вы его знаете, пировали вдвоем, Не могу сказать, как это вышло, но мы не были тогда такими врагами как сейчас. Почти дружили. Но я отвлекся, продолжу: я и мой брат устроили такую славную пирушку, я бы даже сказал вечеринку, на ней были только близкие друзья, и вот мы так распалились, а ведь мы были юны и горячи, и придумали такую забаву: заставили служанок, что прислуживали нам, раздеться до нага и подавать нам яства и вино. Вот уж было весело!
-Несомненно!
-Слава королю!
-Виват!
Миньоны, разгоряченные вином, всячески одобряли греховные идеи своего короля. Шико поднял глаза к небу, предпочитая не слышать такие подробности. Но избежать этого было невозможно, так как Генрих принялся за новые излияния.
-Раньше я особо сильно ухлестывал за женщинами! Как я был влюблен! Словно яростный лев! И даже соблазнил жену принца Конде!
-Неудивительно, что он тебя ненавидит, - вставил Шико.
-Он тут не причем, в то время она еще не была его женой, - ответил Генрих.
-Что же случилось с тобой потом? - язвительно спросил Шико.
-Женщины мне опостылели, потому что их было слишком много.
-Генрих, я не желаю этого слушать.
-А для меня женщин не бывает слишком много! - встрял Шомберг, проливая вино на стол.
-Тебя не спрашивали! - ответил ему Шико.
-Государь! - напомнил Келюс, - что же делать с блудницами?
-Так я и намекаю, что мы возьмемся за их спасение. Я вовсе не за то, чтоб бедняжек повесели на Гревской площади только за то, что их в свое время соблазнили такие развратники, каким был я и каким до сих пор является Франсуа. Ах, и золотые же были времена! Так вот, я сам определю блудницам сносное наказание. Ведите их сюда, пусть прислуживают нам!
-Я такой охотник до девиц! - взвился Шомберг, - пусть они непременно попируют с нами, а потом…
-Отправляйся же! - воскликнул Генрих.
Шико хотел остановить миньонов, но они даже не услышали его. С криками и воплями они выломали дверь в соседнюю комнату, и ничего не видя от опьянения, схватили три фигуры, сидевшие на скамьях.
Шомберг ввалился в комнату, неся на плече обворожительную Роксану в ночном пеньюаре. Она изображала недовольство, но как только он поставил её на пол, она с воинственным криком и какой-то репликой на русском языке схватила винную бутылку и огрела Шомберга по голове.
- Вот это удар! - воскликнул Шико, потирая свою шишку.
Пьяный и сраженный красотой Роксаны, Шомберг не ощутил боли поражения и лишь с большим азартом прижал к себе девушку, она возмущённо взвизгнула. Шомберг рассмеялся и надеялся, что все оценят его великолепный улов, но гробовое молчание за его спиной, распространившееся по всей комнате, заставило его медленно оглянуться.
Там стоял Можирон, окруженный с обоих сторон не двумя прелестницами, а Де Бурбоном и Де По, облачёнными в розовые халаты и негодование.
- Клянусь честью, господа Можирон и Шомберг, вы оскорбили нас, - тихо, с угрозой произнёс Натаниэль.
Можирон и Шомберг замялись, пытаясь протрезветь и вымолвить оправдание, как так получилось, что они спутали двух мальчиков с девицами. Шико с интересом смотрел на происходящее.
