-Что вы, государь! Герцог Анжу так изящно всех примирил. Да так, что наш вечер кончился в банях. Вы слыхали историю о славных купаниях в Бене? Так вот, наши были ничуть не хуже, а даже лучше во стократ! Мы сидели словно дикари, все обнаженные, в бассейне и кроме вина подогревали кровь шутками и скабрезностями…Вот мы так развеселились, что господин Де По стал хвалиться своим кинжалом, что он небывалых размеров, не то что у предателя Де Камерона, схваченного накануне голым на любовном ристалище.
-Что!? - взвился Генрих.
-Да, государь, мы не преминули оценить его достоинство по достоинству!
-И как?
-Простите, что как?
-Как выглядел кинжал Де По, умоляю, расскажите.
-Ну, - развел руками Брантом, - он из закаленной стали, рукоятка с изумрудом, с гравировками… на латыни, кажется fama clamosa. А на обратной стороне, по всей видимости девиз “Aliis inserviendo consumer”. (Служа другим, расточаю себя.)
-В каком смысле, Брантом, - пробормотал, краснея, Генрих, - я вас не вполне понимаю.
-Я описываю вам кинжал Де По, Ваше Величество, разве вы его еще не видели?
-Ах, нет. В самом деле. Но я же иное имел в виду. Право слово, неужто вы не догадались.
-Ах, это! - воодушевился Брантом от своей любимой темы, - на этот счёт хочу заметить одну пикантную подробность. Так называемый кинжал, я не увидел. Граф Де По и Господин герцог Де Бурбон весьма ревностно охраняли своё сокровище. Зато я получил пару откровений весьма интимного толка. Например, герцог Де Бурбон признался, что ещё никогда не вынимал свой кинжал из ножен! Бурбон, этот совсем ещё юный поборник нравственности, рыцарь невинности и чистоты, точно ангел справедливости, защитник девственности, да ещё какой грозный! Я сказал ему, неужто он откажется от приглашения некой прелестной дамы? Так он ответил мне со всей прямотой, что не считает сие разумным или как он выразился правильным.
-Почему он так считает? - радостно спросил Генрих. - Разве ему не интересны прелестные дамы?
-Представьте да, раз среди такого цветника как наш двор он еще не нашел себе любовницу. Да и он выразился довольно прямо, заявив, что ему не нравятся женщины.
- Он так и сказал, - взвился Генрих, - я знал, что у Шико есть шанс. Ах, Маринето, такой загадочный и молчаливый, он точно влюблен в моего Шико.
Брантом, если и был удивлен такими речами, не подал виду. Учитывая, что сам их и спровоцировал.
- Ах! - король резко помрачнел, - А что сказал Де По? У него есть любовница?
- Ваше Величество, неужели вы сами не догадываетесь, что он подобно Гефестиону влюблен в Александра, - игриво намекнул Брантом.
Генрих приосанился.
Король был приведён в неистовство и возбуждение рассказами Брантома. Поэтому, заверив сеньора Бурдея в своей дружбе, распрощался с ним.
Король приказал привести миньонов. Так как они все разбрелись кто куда, Генрих сел написать несколько записок. Все записки имели примерно одинаковое содержание, главное в этом, что их адресатами стали Келюс, Можирон и Шомберг. На всякий случай последнюю записку король написал Ла Валетту, но не слишком хотел чтобы тот пришёл, так как не хотел чтобы Д’Эпернон напоминал о неприятностях в то время как король решил позабавиться.
Вот содержание одной записки графу Жаку Де Леви Де Келюсу, которую стоит привести, чтобы понимать о чём идёт речь.
” Маленький Жаке, я срочно нуждаюсь в твоём дружеском совете. Знаю, что ты как никто другой поймёшь меня, ведь, если ты и бываешь неудачлив в чём-то (а ты, мы знаем, самый милый мой недотёпа), то в любовных делах тебе нет равных. А я как раз изнемогаю от чувств смутных и жгучих, меня переполняющих настолько, что это можно излить лишь близкому другу, коим я тебя считаю и коим я тебе являюсь.
Умоляю приехать скорее. Чтобы тебя поторопить, я выслал вторую записку вдогонку. Напиши ответ, когда прочтёшь и на первую и на вторую мою записку.
Сердечно обнимаю, Генрих.
Твой друг.
Спеши ко мне!”
Дожидаясь их ответов, а ещё более, когда друзья приедут, Генрих настрочил ещё по записке каждому, в которых сетовал, что те медлят, и отравил с посыльными. В то время как миньоны, конечно, побыстрее собрались и, предвкушая любовные проблемы Генриха, поспешили в Лувр, забыв написать хотя бы по одному ответу.
Из всех любимчиков короля самыми близкими к нему были Келюс, Можирон, Шомберг и Д’Эпернон. По крайней мере, именно эти четверо занимались не столько политикой, сколько улаживанием личных дел государя.
Генрих собрал их в парке, где они стали отрабатывать приёмы фехтования, как обычно, обсуждая за этим делом всякие сплетни.
- Где эти красавчики, где ваши маленькие господинчики? - спросил Келюс. - неужто они не хотят учиться владеть шпагой? Вы не забыли ещё государь про ваш спор с Шико?
- Совсем забыл, Келюс, дружочек. Но мне не проиграть в этом споре, клянусь!
-Я и Шико не наблюдаю, Ваше Величество, в чём же дело, или ваш шут увлёкся какой-то дамой? - засмеялся Келюс и остальные его поддержали.
- У Шико есть дела поинтереснее, я думаю, - загадочно ответил король.
- Да поинтереснее, уж не с братьями ли Бомонт? - ухмыльнулся Можирон.
