Не самое приятное, что могло прийти в голову. Без проблесков света; пространства много, и от того оно уже как бы затемнено: нечего высвечивать, нечего выискивать, пространство – вытравленная тьма, остались только комнатки обскуры, где темнота скорее воображаемая, чем действительная, которая не в силах поставить ультиматум царственному свечению и вся направлена в себя, затравленная и жалкая. Темень против темноты; внешнее против внутреннего – протяжённое против мыслящего, материя против духа. Темнота, даруемая светом, светоносный мрак, безраздельный властитель пространства, само пространство и есть власть, а значит свет, нет ничего кроме света; и всё же, наверное, есть ещё другая темнота – и она ползает по норам где-то в глубине… Всё уже давно известно, дано в пределах пространства, у которого нет пределов – столь большое, что оно в равной степени и абстрактно, и реально, а значит тотально, и здесь впору высчитывать расстояния световыми годами, а не метрами. Чувства остались позади, разве что ещё клокочет где-то мысль: что-то осталось непонятым, но это просто наваждение, невротический след, шепчущий всплеск на глубине – чем глубже, тем воображаемее, плывуче и зыбуче.
