Пазл без рисунка полностью

Кристина включила телевизор, оставив музыкальный канал – попсовая музыка, звучит словно вдалеке отсюда, неотличимая от обыкновенного шума. Заварила чай. Яблоко оказалось вкусным, спелым и сочным. Жизнь проста, заключила вдруг Кристина, как хруст яблока. Оно поскрипывает на зубах, выделяя сок; организм упивается его сладостью, как если по горлу тёк мёд – ровно по стенкам сосудов, через гортань в самый центр, в живот, где в скором времени забудется, из ощущения перейдёт в умозрительную стадию, которую называют «пищеварением». Человек не чувствует, как работает тело, как по артериям разгоняется кровь и как та же кровь сгустками проталкивается по мягким венам – обратно, вверх, к сердцу, чтобы, насытившись гемоглобином, возобновить бег; человек не чувствует, как поступают в мозг сигналы от конечностей и от органов, как несутся по нервным окончаниям тысячи и тысячи разрядов; как яблоко варится в кислоте, чтобы из вещи стать собственным химическим составом, ведь тело не может воспринимать пищу иначе, как в анатомическом виде, схематически разложенном на элементы. Жизнь проста уже потому, что человек не знает, как она работает, хоть жизнь не привыкла прятать свои механизмы.

Первое сентября. Сбор, «линейка», торжественные речи. Рутина, скука. Однако Кристина немного нервничала. Её не покидало чувство, что она ошиблась, поступив в этот университет; ничего хорошего это не принесёт, всё полетит в тартарары, наебнётся, сломается… И изменить ничего не получится, будто крах, свершившись, будет продолжаться вечно. Дорога выбрана, ничего не поделаешь. Иди по ней, никуда не сворачивай, потому что любое отступление повлечёт за собой необратимые последствия, сквозь времена раздавленная бабочка станет символом, как человек дерзнул продемонстрировать свою волю, хотя нога просто соскочила с тропы. Воля – явление преходящее, только реальность остаётся собой. В конце концов, Кристина решила, что ко всему можно привыкнуть, и, покончив с завтраком, собрала рюкзак и вышла из квартиры.

Уничтожить. Убить. Не могу. Не могу думать ни о чём ином. Как она сама, моя злоба вышвыривает меня с авансцены. Сука. Я имею дело с самопровозглашённым богом, и пока он празднует своё бытие, моё собственное я собираю по кускам. Враг сеет в нас то, что убивает наше существо, и виноваты всегда мы – вина всегда пребывает внутри. Мы обитаем в обществе законченных преступников, где нарушение закона легально, что нас, конечно же, не касается, и она прекрасно это знает, и только наши поступки подпадают под действие особой юрисдикции; только мы можем быть виноватыми. Почему с приходом ночи злоба только растёт? Ночь – роженица образов, ибо ночь – это отказ вещей иметь контуры. Ночь – сон на глазах, сон-мироздание. Великая иллюзия. Тут я не властен. Уничтожить. Она ничего не оставляет для меня – только огрызки, окурки, ошмётки… Что творится? Да, эта сука празднует свою целостность и, должно быть, каждое утро ублажается собой – ибо ей не нужен никто, кроме неё самой. Нет, заканчивать здесь я не собираюсь. Да, истина ещё дальше, где и ложь, и обман, и галлюцинация, да и сама истинность – всё иссякает. Дальше. Дальше. Дальше. Всё это время я терплю, а паразит сидит глубоко. Нет, не глубоко – везде, он везде! Уже слышны голоса тех, кто говорит: бывает хуже. Не у меня. Хуже, чем у меня, у вас не будет. Ведь вы все святые, куда ни глянь. Особенно ты, ёбаная тварь.

КОНЕЦ