Я не знаю, где начало этой истории, где конец. Мой дорогой эфемерный читатель, ты, верно, горишь желанием возопить: что за херня! Меня задолбали эти переливания из пустого в порожнее. Ну так иди читай другую книгу. Сюжет – это скучно. Он проносится мимо, забывается. Сюжет – это костыль, а ты – хромой, который совсем без костыля не можешь. Мне нужно чёткое развитие события – от седова до седова. Мало ли что тебе нужно. Это чудо, что ты вообще читаешь эту галиматью, что ты добрался до этого места. Нет такого события, которое развивалось бы; любое событие – это затерянность в причинах и следствиях. Нет сюжета – есть чувство, и вот оно-то меняется, дышит, живёт. Но какое до меня читателю дело? Он лучше всё знает. Может, читатель – бог? Ха… Я ведь говорил – я чёртов графоман. Можно только предполагать, как при поиске нефтяных месторождений, простукивая почву, где начало, где конец – просто две эти точки с такой скоростью мельтешат в свистопляске повествовательных траекторий, что событие, чем бы уж оно ни было, начинает стихийно менять собственную структуру. Изменение – это ведь тоже событие? Событие в событии. Вау. И никакого сюжета. Никакой морали. Только траектории и ничего кроме них.
День выдался таким же свежим, солнечным. Я не знал, чего ожидать, хотя воображение сочиняло довольно смелые гипотезы, попеременно усиливая оставленные после поцелуя в щёку впечатления. Ты будешь права, сказав, что в те мгновения я думал только одним местом. Гендер – это проклятье, дар, судьба, рок, фатум, предопределённость, вселенская обусловенность, в какой одно тело стыкуется с другим, и все тела превращаются в одно. Вспоминая встречу в парке, я прекрасно понимал, что шаг уже был сделан, а вот осознание его необратимости вылилось в ту цепь событий, которая сопутствовала мне, пока я не уехал из Москвы. В общем, да, любви здесь не было, скорее увлечение, желание.
Кристина подняла голову, приставив ладонь козырьком ко лбу. Солнечный свет просеивался сквозь соломенного цвета волосы, образуя вокруг Юлиного лица сияющий ореол. Тот же образ, что и во сне, но нет этих страшных, сверкающих глаз, нет застывшей улыбки, лишь темнеющий овал вместо лица. Осипшим, как с пробуждения, голосом Кристина произнесла «привет», и фраза будто провалилась в глухоту, казалось, сон повторяется, что ни скажи, всё останется внутри, сколько ни старайся, всё равно никто ничего не услышит. Я что, правда уснула? Сколько прошло времени? Рядом на земле стоит пустая бутылка пива. В голове немного шумит, я с трудом представляю, что сейчас творится, хотя, толком-то ничего и не происходит, просто люди общаются друг с другом, а я сижу здесь, под деревом, в мягкой тени, на обочине гигантской тусовки, возможно, это сон, возможно, в данный момент я сплю, мне лишь кажется, что я проснулась, я не могу произнести ни единого слова, ни капли воздуха, фразы рассыпаются, хриплые и хилые, ветхие фразы, у них нет ни единого шанса, это даже не звуки, это даже нельзя назвать голосом, ко мне обращаются, что-то говорят, я не могу ответить, хочу, пытаюсь что-то сказать.
– А ты из какой группы? – спросила Юля.
Значит, это не сон. И бывшее бессвязное полотно начало расступаться – обретая каждая свой собственный облик и голос, из фона выходили фигуры. Мешанина меркла и рассасывалась. Может быть, потому, что Кристина сама становилась её частью?
– Из вашей, – хрипло ответила Кристина и встала на ноги.
– Ну так как, поедешь? – вновь спросил Вова.
– А куда вы собрались? – Кристина потянулась, после чего подняла рюкзак.
– На набережную, – сказала Юля. – Ой, слушай, а как тебя зовут?
Голос у Юли был лёгким, почти неслышимым; он мешался с ветром, и слова быстро развеивались.
– Я Кристина.
– А я Юля.
– Ребя-я-ят, какой сюрприз! – произнёс Вова.
В этот момент к ним присоединилась Настя. Она встала позади Юли.
– Ну что, вы решили? – спросила она, посмотрев на всех.
Перед ней стояла Настя. Одетая так же, как и вчера. Явилась прямо из прошлого. Много ли людей отдают себе отчёт в том, во что одеваются другие? Мы смотрим на лица, как на несменяемые маски, и только изредка осведовляемся, как себя чувствует тот или иной человек из нашего окружения. Лицо – это настроение. Элемент гардероба.
Если я промолчу, то сойду за умалишённую.
Одета так же. И причёска – будто вчерашний день продолжается. Только Кристине кажется, что сутки сменяют друг друга.
Я же видела тебя во сне. Я думала о тебе.
– Да уж… завозила вещи в общагу, не смогла прийти…
