Попадаются на трассах водители с особым стилем вождения. Они торопятся всегда. Даже тогда, когда спешить совершенно некуда. Они ведут себя на дороге настолько нервно, словно им совершенно необходим скандал. Притом немедленно. Нечто подобное Андрей увидел в зеркало заднего вида. Кто-то пытался идти на обгон, но не успевая совершить манёвр и, уворачиваясь от встречной машины, бросал свой автомобиль вправо, заставляя движущийся попутно с ним транспорт шарахаться на обочину. Вот этот неугомонный тип с одной неработающей фарой промчался мимо них справа, клацая колёсами по краю кювета. Но впереди был мостик — дорога сужалась. Обочина упиралась в ограждение из металлического профиля. Он стал настойчиво втискиваться в поток движущихся мимо него машин. Его не пускали. Нахалу это быстро надоело и он просто пошёл на таран. Жертвой атаки оказался новенький Лэнд Крузер Капельмейстеров. Грише пришлось настолько резко ударить педаль тормоза, что следовавший за ним Андрей едва не врезался в его бампер.
Филолог чертыхнулся:
— Чтоб тебя черти поджарили на медленном огне! — Он знал, что таким типам лучше уступить дорогу и дать уйти вперёд. Может там он встретит себе подобного и тогда им скучно точно не будет. Уже стемнело, но он успел разглядеть обочечника — тёмно-зелёный Субару Форестер. Не слишком старый, судя по дизайну, но пробежавший далеко не одну сотню тысяч, о чём говорил густой сизый дым выхлопа.
Когда сужение закончилось и обочина снова возникла из ничего, "одноглазый", как про себя успел прозвать его Андрей, рванул вперёд.
Через несколько секунд что-то бухнуло, раздался дребезг стекла. Стало останавливаться всё, что до этого двигалось. Движение замедлялось постепенно. Все сокращали дистанцию, которая больше была не нужна. И вот уже почти догнали тёмно-зелёного наглеца. Он врезался в стоящий на обочине брошенный грузовик без единого включённого светового прибора. А субариста подвела, возможно, неработающая фара. Его машину обступили со всех сторон зеваки и желающие помочь. Многие пробовали открыть водительскую и другие двери, но ничего не получалось.
Покорёженный автомобиль дымился, а вскоре язык пламени из-под капота уже лизал лобовое стекло. Водитель, упав головой на руль, лежал на полотнище сработавшей подушки безопасности и был без сознания. Кто-то стоял, замешкавшись, не зная что делать. Кто-то побежал за огнетушителями. Григорий попробовал открыть дверь багажника. Сработало. Он резким движением выбросил на дорогу несколько сумок и полез внутрь салона. В это время полыхал уже не только двигатель, но вспыхнула вся передняя часть салона. Сначала моряк пробовал отстегнуть ремень безопасности водителя, прячась от огня за спинками передних сидений. Ничего не получилось. Всё было в белом порошке от пиропатрона. Полотнище сработавшего эйрбэга путалась под руками. Дышать было совершенно нечем. Пришлось перелезать вперёд. Но как в этой тесноте вытащить из-за руля зажатого бездвижного мужчину?
В этот момент взорвался бензобак. И задняя часть автомобиля превратилась в адский факел. Человек не способен вынести подобную боль. Таким его создала природа. Во время пожара люди выпрыгивают из окна любого этажа. Без шансов на спасение. Просто потому, что вытерпеть это не может никто. Ударили струи нескольких огнетушителей. Но для разъярённого огненного зверя они были как комариные укусы. У Григория сгорели все волосы на голове. Горела одежда. Глаза пришлось закрыть, чтобы их не выжгло мгновенно. Он выдавил ногами уже мягкое лобовое стекло. Высунулся наполовину наружу. Рванул из последних сил за остатки одежды водителя в сторону пассажирского сиденья. Получилось. Потом он попробовал вытянуть его наружу. И больше уже ничего не помнил. Андрей и Леонид Абрамович, обжигая лица стали тянуть Гришу за руки, но с ужасом увидели, что держат его за голые сухожилия. Схватили его подмышки. Для этого им пришлось прижаться животами к раскалённому металлу. Они слышали шкворчащий звук собственного жареного тела и чувствовали отвратительный запах горелого мяса.
Они оттащили Григория на несколько метров вниз и сами обессиленно сели на склоне. Адвокат потерял свою кипу. На лысой голове был огромный пузырь ожога. Он беззвучно и горько рыдал. Две женщины как неподвижные статуи стояли над ними в прострации. Подошёл какой-то человек и сообщил:
— Скорые из Приозерска выехали. Будут примерно через десять минут.
Фёдор Иванович — коренастый плотный мужчина сорока пяти лет с широким волевым лицом откинулся поудобнее в кресле аэробуса и, закрыв глаза, задумался. Через четыре часа — посадка в Афинах, затем пересадка и перелет местными авиалиниями на остров Кос, где он не был уже много лет.
Когда-то он каждый год проводил отпуск в одном и том же месте — в маленькой рыбацкой деревушке. Он брал в аренду большой рыболовный катер с двумя каютами у пожилого грека Никоса Костадиса и проводил на нем в полном одиночестве одну или две недели, наслаждаясь морем и красотой природы.
