Я сжал кулаки до хруста пальцев от бессилия помочь самому дорогому человеку. Ссутулился и прислонился головой к холодной решётке перил. Попробовал позвонить ещё. Но больше телефон не откликнулся. Почему я сегодня не сказал жене, что мы расстаёмся? Ах, да — разговор не для середины ночи. Завтра скажу. Но до завтра надо ещё дотянуть. Как же ей тяжело сейчас, моей девочке, бороться одной! Только не засыпай, прошу тебя. Это так трудно и ты так устала, но не засыпай, пожалуйста! Дыши! Дыши из последних сил. Не засыпай! Я выпрямил спину с намерением не заснуть. Согревал телефон в ладони, ожидая сообщения. Проходил час за часом, а он всё молчал.
В какой-то момент у меня перед глазами возник пазл. Картинка необычайной красоты из фигурок сложной и замысловатой формы. Что это? Джунгли? Блики тропического солнца на диковинных ярких цветах. Между деревьями стелется тропка, усыпанная упавшей листвой и сухими веточками. По ним бегут крупные блестящие муравьи. Я беру фигурку причудливых очертаний и она сама идеально вписывается в предназначенное для неё место. Мне не приходится прикладывать никаких усилий, чтобы находить нужные фрагменты. Потом ещё одну. И ещё. Всё собирается само. Какое же это удовольствие собирать такой пазл! А вот пролетела дивной красоты птица. Стоп! Так не должно быть. Ведь пазл — это статичное изображение. В нём не бывает движущихся элементов. Ну, да! Пернатая тут же замерла в полёте, как только я взял эту дольку картинки в руку и вложил на место. А вот и пение какой-то экзотической птицы. Ну, это уж точно невозможно. Если остановить движущуюся картинку, то мы получим фото, стоп-кадр. Но если во время звучания музыки нажать кнопку «стоп» или «пауза», то звуки просто умрут, перестанут существовать.
И тут я догадался, что я сплю. А пение птицы — это звонок Машенькиного телефона. Я попытался ответить движением пальца по экрану. Но рука предательски затекла и онемела. Я не мог ей пошевелить! Перехватил из бесчувственных пальцев правой руки трубку в левую. Но когда ответил, связь уже прервалась. Я набирал вызов много, очень много раз. Но ответа так и не дождался.
Андрей Иванович Кобыла — мужчина средних лет, учёный, преподаватель и приличный семьянин собирался провести длинные выходные в Карелии. Фамилией своей он не тяготился. Скорее наоборот — считал, что происходит она от первого известного в истории предка царского рода Романовых. Хотя установить это достоверно ему не представилось возможным. С детства кропал стишки. Поступил на филфак. Увлёкся палеолингвистикой. После университета стал заниматься ей всерьёз. Познакомился с трудами Льва Гумилёва. Новой областью его интересов стал этногенез. Языкознание продолжало оставаться для него основным инструментом научного поиска. Но в нём уже было тесно. Оно давало ответы на незначительную часть вопросов — в какой период и как одни языки трансформировались в другие. Но где именно это происходило как правило оставалось за кадром. Не оставляло ощущение, что ходишь по подземному лабиринту в кромешной мгле. У тебя есть только спички. Ты зажигаешь их одну за другой, пытаясь высветить путь к выходу, но они гаснут из-за влажного спёртого воздуха и нет никакой надежды выбраться оттуда. Он стал интересоваться археологией и на одной из конференций познакомился с девушкой — молодым специалистом в этой области. Их общение оказалось продуктивным. Вышло несколько совместных статей. Потом они незаметно для себя поженились и незаметно вырастили дочь.
Использование научного аппарата археологии не создало предпосылок для прорыва. Всё та же зашоренность. Но только в своём роде. Вот — стоянка фатьяновцев. Есть артефакты и их датировка. Есть привязка ко времени и к месту. Понимание связи с другими местами обитания носителей этой культуры. Но какой конкретно народ здесь жил и на каком языке он говорил — чаще всего убедительных ответов на эти вопросы найти не удаётся. Всё то же блуждание по тому же лабиринту. Только не со спичками, а с зажигалкой. Бродишь, ищешь выход пока горючее в зажигалке не закончится. Не хватает в инструментарии какого-то важного звена.
