— Леонид Абрамович Капельмейстер. — представился в ответ человек в кипе. — Капельмейстер это моя фамилия, а не профессия. А по профессии я адвокат общей практики. Специализируюсь на бракоразводных и наследственных делах. Так что обращайтесь.
Все засмеялись. Стало понятно, что с юмором у него всё в порядке и скучно, вероятно, не будет.
— А это мой сын Григорий. — продолжал Леонид Абрамович — он военный моряк. Командир большого корабля. А какого — не скажу. Малознакомым людям у них не принято рассказывать такие важные вещи.
— Так в чём же дело? — подхватил Андрей. — предлагаю сейчас же познакомиться поближе. Мы выпьем с Григорием Леонидовичем на брудершафт и перейдём на «ты». Принимается?
— Принимается — улыбнулся в ответ Григорий. Андрей жестом подозвал официантку.
— Принесите нам граммов триста водки "Русский Стандарт". Похолоднее, пожалуйста, если холодильники ещё не потекли.
— А мне — сто пятьдесят водки "Кауффман" — добавил Капельмейстер-старший.
Андрей с удивлением посмотрел на него: "Русский Стандарт-то, мол, чем плох?" Потом, словно догадавшись о чём-то, произнёс почти про себя: — Ах, ну да.…
— Ну, да… Ну, да, Андрюшенька. Вот именно поэтому… — ответил Леонид Абрамович.
Графинчик с русской водкой опустел мгновенно. Но вскоре на столе уже стояла литровая бутылка "Русского Стандарта" с широким устойчивым дном. Андрей с Григорием выпили на брудершафт и сразу же перешли на "ты". Филолог намеренно вёл разговор в раскрепощенном до развязности стиле. Отчасти для того, чтобы подчеркнуть и на контрасте оттенить свою "рафинированную" интеллигентность. Но по большей части потому, что это позволяло спровоцировать собеседника и заставить его раскрыть самые потаённые места своей натуры. Для этого он старался казаться чуть более пьяным, чем был.
— Гриша, а поехали завтра со мной на рыбалку. Здесь такая шикарная рыбалка. Снасти для тебя у меня найдутся.
— Извини, но мне в субботу рыбачить нельзя. — ответил моряк.
— Ты что, хасид, чтобы соблюдать шаббат? — напирал Андрей.
— Нет, я — русский морской офицер. Просто не хочу огорчать отца. — Григория трудно было сбить с привычного курса держать себя спокойно и выдержанно. — А ты что, — русский националист?
— Русских националистов не бывает — устало выдохнул Андрей — ты можешь быть либо русским, либо националистом. Что значит: «быть русским националистом»? Любить всех русских? Вообще всех? Даже мерзавцев и тех, кто достоин презрения? Ну, уж нет! -
Он сделал неуклюжее горизонтальное движение указательным пальцем правой руки перед собственным носом. Оно должно было подтвердить широкое отрицание произнесённого. После этого филолог долил в свою рюмку водки. Рюмка Гриши была почти полной. Моряк вылил содержимое его рюмки в тарелку и налил заново, добавив:
— Никогда не наливай себе сам!
— Это ещё почему?
— Примета плохая…
Все давно ушли спать. Андрей и Григорий остались вдвоём. Андрей опрокинул не чокаясь свою рюмку и продолжил нарываться:
— А вот скажи мне, гардемарин… Предположим, ты в Сирии. И у тебя приказ шарахнуть по Израилю. По своей, так сказать, второй Родине. Ведь рука не поднимется, а?
— Во-первых, я там был. И был в ситуации, когда надо было сбивать израильские истребители. И я бы сбил их, не сомневаясь ни одной секунды, если бы был приказ. А во-вторых, — Родина у человека может быть только одна. Либо ни одной. Но их не может быть две.
Разговор подошёл к весьма острой теме. Но эта тема так интересовала филолога, что он попытался сбросить с себя хмель и отодвинул рукой свою рюмку.
— Многим людям, Гриша, таким как мы с тобой, легко сделать выбор в этом вопросе. А другие путаются как мухи в липкой паутине — столько взаимоисключающих истин и все, вроде, верные.
— Всё просто на самом деле, — ответил офицер. — Есть понятие — "русский дух". Ну, ты знаешь… Так вот: он либо есть в человеке, либо его нет.
— Знаю ли я про "русский дух"? О, да! Конечно знаю. Я много лет изучал русские сказки. Копал поглубже многих. Вот фраза, например: "Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!". Её слышали все. Но мало кто знает, что русским сказкам и этой фразе несколько тысяч лет! То есть, задолго до того как появилось государство с названием «Русь» и национальность «русский», нечистая сила уже тогда издалека чувствовала этот запах. Тебе не кажется это странным?
— Совсем не кажется. А ты знаешь о таком понятии как Хартленд?
— Ещё бы! Это основа геополитики. Боюсь, что не только её. Я занимаюсь сейчас этногенезом. И так получается, что все дороги ведут в него.
— Так вот. Мы только думаем, что в Большой Игре субъектами-игроками являются державы и политические деятели. Но они — всего лишь фигуры на шахматной доске.
— А кто же игроки?
— Те, кто наделяет нас духом. Кого-то духом Хартленда. Он же — русский. Кого-то иным.
— Занятно. То есть ни генетика, ни воспитание здесь ни при чём?
— Абсолютно.
— Надо будет поразмыслить об этом на досуге — сказал Андрей. Хотя эта мысль настолько зацепила его, что ему было уже не досуга. Он продолжил:
— Ладно. Есть у меня вопрос и более злободневный, чем этот.
