– С комнатами Маши и Егора отдельная история, – поделился Руслан. – Они пока не полностью закончены, только самый минимум. Спать в них можно – но пока только спать. Я надеялся, что ребята сделают там все по своему вкусу. Но… В общем, ими никто никогда не пользовался. Мне в них не по себе, в этих комнатах.
– «Если дом не наполняется детскими голосами, он наполняется кошмарами», – пробормотала Ольга. – Ну или что-то вроде того.
– Вот уж точно… А кто это сказал?
– Да кто-то из великих, не помню… Какой-то француз.
– Ну, пойдем уже, мне самому не терпится тебе всё показать!
Он повел Олю на экскурсию по дому и смотрел, как она недоверчиво исследует квартиру. Разумеется, Руслан понимал, что цепкий женский глаз выискивает любую мелочь, которая могла бы напомнить о сопернице. Но Рус был предусмотрителен, и помощница по хозяйству Валентина Павловна тщательно проследила за тем, чтобы в доме не осталось ни одного намека на присутствие женщины. Ни флакончика, ни заколки, ни волоска. Все было убрано и вычищено до блеска, до первозданного состояния.
Оля понемногу расслабилась, и настороженность в ее взгляде постепенно сменялась любопытством, а потом восхищением:
– Ох как же здорово, когда в доме много света! И пастельные тона. А там что? Джакузи?! Ничего себе, какое здоровенное!
– Ну не такое уж здоровенное, бывают и побольше…
– А… Ой, роскошество, камин! Настоящий?!
– Самый что ни на есть, – не без гордости заверил Руслан. – Пришлось внимательно проследить, чтобы все было по правилам, но это и самому важно, для безопасности. Так что у меня и дымоход выведен как надо, и защита жаропрочная будь здоров.
Выглянула Оля и во внутренний двор, единственное место, где осталось что-то после Дианы: диванчик-качели, небольшая клумба с осенними цветами, кружево дикого винограда на перегородках – сейчас, когда его листья стали золотыми и багровыми, они смотрелись особенно красиво.
В его, Руслана, спальню Оля заходить не стала, только с порога глянула и поспешила в детские комнаты. Там, как и говорил Руслан, было только самое необходимое: современные, качественные и удобные кровати, шкафы для вещей, письменные столы. Все остальное ребята могли бы устроить здесь по своему вкусу – если бы захотели, конечно.
Понравились Оле и гостевые комнаты, в отличие от спален ребят готовые, их было целых две, в разных стилях, и кабинет Руслана.
– Как у англичанина, – заметила она. – Так добротно, солидно и в то же время просто.
Осмотрев весь дом, Оля самокритично заметила:
– Да уж, кое-кому полработы точно показывать не надо было… такой, как я, например.
– А вот тут ты не права, – возразил Руслан, ловя ее руку и поднося к губам. – Дурак – это тот, кто показывает девочкам недострой.
Когда они вновь спустились на первый этаж и присели вместе на диван напротив камина, Оля вдруг спросила, глядя ему прямо в глаза:
– Скажи, почему ты развелся с Дианой? Что случилось?
Разумеется, она не могла об этом не спросить. Конечно, ее это и интересовало, и удивляло, и мучило. И Руслан был вроде бы готов к этому вопросу, но все равно ответил не сразу.
– Это случилось… далеко не вдруг, – помолчав, сказал он. – Но я просто понял совершенно отчетливо, что не люблю ее. И не любил. Вот правда седина в бороду, бес в ребро. Не то что я себя оправдываю, но… и она ведь не любит и не любила меня тоже. Она всегда любила своего бывшего парня и сейчас вернулась к нему. Какая-то чудовищная была ошибка у нас обоих. Но мудрые люди говорят, что не ошибка то, что можно исправить. А я очень этого хочу – все исправить. Мы же ведь когда-то с тобой говорили по душам, потом перестали – а я снова хочу с тобой делиться тем, что чувствую.
Ольга молчала и внимательно слушала.
– Прости меня за то, что я смотрел на тебя, но тебя не видел. Противоречил сам себе, – продолжал Рус. – Вероятно, это прозвучит высокопарно, но внутри меня ты всегда была той самой единственной. Только я как-то очень топорно тебе это показывал. И вместо силы проявлял слабость – дом строил, а семью рушил, вот и все.
– Рус, мы оба хороши, – тихо сказала Оля. – Ведь никогда не виноват кто-то один, всегда – оба…
– Слушай, скажи, только честно, – тебе нравится дом? Наш дом?
– Вот прям честно? Честно-пречестно?
– Да.
– Тогда – очень.
У Руслана отлегло от сердца.
– Знаешь, я очень рад. Тогда были не лучшие времена, нервные, но я думал только о тебе, когда возился тут с отделкой. И отчаяние такое накрывало – кому я это делаю, зачем?..
– А давай… а давай тогда не возвращаться в те времена, когда было больно и плохо, – решительно предложила Оля. – Это ведь как заживающую рану тревожить. Давай настроимся на будущее!
– Давай тогда уж на настоящее, – улыбнулся Рус. – Ты не проголодалась?
– У тебя тут и скатерть-самобранка есть?
– Увы, – он шутливо развел руками. – Вот чем не запасся…
– А знаешь, я бы не удивилась, – засмеялась Оля.
– Можно вместо скатерти-самобранки использовать доставку, – предложил он. – Или съездить куда-нибудь поесть. Тут в относительной близости целых три очень приличных ресторанчика.
Оля колебалась:
