Ася готова растерзать Иринку за издевательство. Сжала зубы, в ушах возник звон, и ей показалось, что неведомая сила подняла её и под тяжёлыми грозовыми облаками оставила качаться на ветру. Одинокая, как перст, лёгкая, как маково зерно, она готова была сорваться, а Иринка хуже бури продолжала раскачивать её хрупкое, неустойчивое положение. Асю накрыло огромным шатром обиды.
– Смотри, вот же. Иди сюда, если не веришь – Ирина махала рукой, словно дирижёрской палочкой. И от неё шёл лёгкий поток музыки. Уникальный случай – услышать правду во взмахе руки.
Дело нехитрое – подойти, посмотреть. Страх в том, что при любом раскладе ты не удержишься от слёз.
«Поступила!» – подумала Ася, с недоверием глядя на слово «хорошо» напротив своей фамилии. Иринка стояла рядом, крутила ручку между пальцев и улыбалась. На смугло-румяном лбу бледнел тонкий неровный шрам и добавлял лицу выражение героической стойкости.
– Довольна? – внимательно всмотрелась Иринка в Асю.
– Конечно. Не верится.
Иринка отошла к столу, стала собирать бумаги.
– Пошли к нам. Торт купим, мать порадуем.
– Я в общежитие. Переоденусь.
– Как знаешь. Мне всё равно надо заехать в училище. Надо у директрисы выпросить премию. Навербовала ей кучу студентов.
Из-за поворота вышел Раис. Громко и беззлобно переругивался с рядом идущим человеком. Человек кивал, изредка при ходьбе подпрыгивал, старался попасть в ногу с Раисом.
– А я говорю, что факультет «Тракторы и машины» лучше.
– Какая разница? – отмахивался Раис и тут заметил Асю. – А ты чего здесь? – звонко закричал он.
– Кажется, поступила. А ты что?
Он уставился на неё изучающим взглядом, словно увидел динозавра:
– Что? Реально поступила? И математику сдала, и физику?
– Ага. Ещё и сочинение написала на четвёрку.
Ася уловила в его взгляде искреннее восхищение.
– На какой факультет поступала?
– Движки.
Раис подмигнул спутнику, как бы говоря: «Видал, с какими бабами я знаком?»
– Уходим? – подошла Иринка, кокетливо улыбнулась обоим, оценила возраст, сразу потеряла к ним интерес, потащила Асю за руку. – Пошли отсюда. Им, наверное, под шестьдесят.
Гармошка дверей захлопнулась, автобус медленно тронулся с остановки, увозя Иринку домой. Форточка в одном окне автобуса открыта, над довольной мордашкой сестры плещется кусок резины уплотнения.
Ася, привалившись спиной к дереву, сидела на краю палисадника и вспоминала тот пермский деревянный штакетник с острыми краями. Когда-то она мечтала поступить в Пермский фармацевтический институт, а поступила в Набережночелнинский политехнический. Никакой медицинской химии, только чертежи, формулы. Ей легко было думать о настоящем, о работе, о будущей учёбе, обо всём, что не касалось неприятностей: затянувшейся войны с Фёдором, при одном воспоминании о котором она испытывала внутреннюю тошноту и глухое раздражение. Даже Раис ассоциировался с Фёдором, с тем случаем на рампе.
Хватит с неё. Вот выучится на инженера, уйдёт в отдел, познакомится с порядочным человеком. С наслаждением представила себя в свадебном платье, белых босоножках. Она твёрдо решила, что фата у неё будет длинная, собранная на макушке в большой шар. Она будет бесконечно его поправлять и скромно пялиться на гостей.
Ася сорвала лист с дерева, порвала по линиям жилок, жадно вдохнула сырой, горьковатый запах выступившего сока, затем растёрла жёсткую зелень в ладонях, понюхала: «Нет, не то. Чужой запах чужого края».
Раису было скучно. Он сидел рядом с Асей, ему хотелось поговорить о поступлении в институт, чтобы поделилась опытом, научила решать задачки. Он тоже сорвал травинку и теперь покусывал бледный кончик, накручивал на палец, долго исподтишка рассматривал девушку, её сосредоточенное, усталое лицо, полуопущенные глаза с нависшими веками. «Она ничего, симпатичная в своём белом платье. В спецовке она кажется какой-то странной: шугается, вроде как боится меня. Дёргается при каждой встрече. Вечно о чём-то думает. А так ничего себе, может и огрызнуться, постоять за себя. Вон как Федьку отбрила. До сих пор с ней воюет. Он ей слово, а она ему двести с улыбкой. И не дура, выходит, раз в институт поступила. Хорошая девка, надо бы приударить».
В чистом синем небе плавилось солнце над головами двух подруг. Выйдя из автобуса, они брели в тени горы с начавшей рыжеть травой, миновали строй деревянных перил навесного моста, забрызганные птичьим помётом поручни которого расслоились от времени. Солнечные блики на воде резали глаза. К середине реки их становилось всё больше, и в самом сильном месте протоки они сливались в сплошную ленту. Мост покачивался метрах в трёх от воды, приближая или удаляя золотые блюдца отражений: чем ближе мост провисал к воде, тем ярче и шире сверкали блюдца.
Заря торопливо сбежала со ступеней моста, скинула босоножки и жадно уставилась на воду. От напряжения на веснушчатом носу выступили капельки пота. Пока Ася боязливо перешагивала канаты, глубоко вбитые в землю клинья, подруга, забыв обо всём, шлёпала руками по воде и плыла поперёк протоки, к острову, где развесистые ивы купали длинные ветки в тугих струях.
