Рядом с Фугу она чувствует, как напряжение испаряется из тела, а посторонние мысли покидают разум. Она до сих пор в полной мере поверить не может, что на самом деле сейчас находится в черном «Ягуаре», а это рука соседа сверху сейчас расстегивает крючки на ее бюстгальтере.
От Сонги чувствуется не только физическое желание, которое уже упирается в ее пах через черные джинсы, но и настоящий интерес. Они ведь не целыми днями напролет предаются плотским утехам. Пока что дальше поцелуев дело еще не заходило – хоть очень пылких и пьянящих. Всего неделя прошла с того момента, как жизнь этих двоих наполнилась новыми красками: траурно-черной для Седжон и серо-голубой для Сонги.
Он пришел к ней в тот мрачный день всего часом позже Дохёна. Думал, что Седжон игнорирует его сообщения и звонки из-за их прогулки, которая превратилась в свидание лишь под самый конец. Не хотел играть в молчанку и мучиться от догадок. Пришел к серой двери на пятнадцатом этаже и был не менее настойчив, чем предыдущий посетитель. Домработнице снова ничего не оставалось, как позволить ему войти.
На этот раз сил Седжон хватило лишь на то, чтобы выслушать его: «Что случилось?» Через минуту она уже уткнулась в плечо Фугу, пуская слезы прямо на вязаный свитер. Такой же мягкий и успокаивающий, как сочувствующие объятия Сонги, который прижал ее к себе, не задавая лишних вопросов. Выдержал поток соли и боли, что обрушился на него, словно цунами. Почувствовал себя последним идиотом, который весь день думал лишь о себе.
Больше не хотел оставлять ее одну. Помог справиться с установкой вольера для щенка, хоть такой подарок от Дэна и насторожил его. Но Сонги отодвинул эти мысли на второй план. Он оставался рядом с Седжон и в тот вечер, и во все последующие. Уговаривал поесть, смотрел с ней тупые американские сериалы и вытирал слезы, что каждый раз накатывали на Седжон из ниоткуда.
Она ему благодарна. Так благодарна, что теперь чувствует себя слепой идиоткой, которая все эти годы просто игнорировала парня, с которым здоровалась в лифте изо дня в день. А теперь – вот он, прямо перед ней. И даже в полумраке она видит, как блестят его светло-карие глаза, когда он смотрит на нее.
Складывается ощущение, что еще ни разу в жизни она не была такой желанной для кого-то. Дохён использует ее, подруги вспоминают только тогда, когда им это удобно. Родной брат собирается эксплуатировать в своих целях.
Надоела эта напускная услужливость, забота о тех, кто не платит ей тем же. Надоели слезы, которые она льет чаще, чем следовало.
Смерть питомца лишь вершина того, что Седжон терпит и проглатывает изо дня в день. Она чувствует ярость и беспомощность – полную безвыходность ситуации. Но этот замкнутый круг не будет длиться вечно. Совсем скоро она разорвет его и выберется из закольцованной череды унижений, внутренних терзаний и тревог. Оставит все позади и наконец-то станет свободной. Седжон засыпает и просыпается лишь с этой мыслью. Желает этого так сильно, что готова на все.
Но сейчас все эти обиды испарились из головы. Сейчас ее разум полностью поглощен лишь одним человеком, который на секунду убирает свои руки от ее изнывающего тела, чтобы помочь ей избавиться от черной футболки. Фугу покорно поднимает руки, позволяя сбросить с себя последний клочок ткани, который разделяет их тела.
Выразительный рисунок, что тянется от шеи и заканчивается на ключицах и плече Фугу, тут же приковывает взгляд. Черный китайский дракон украшает левую сторону его тела. Седжон подозревала, что татуировка вряд ли ограничивается лишь головой, но не думала, что чернила заполняют всю верхнюю часть плеча.
Длинный, детально прорисованный хвост извивается, проходясь по выпирающим ключицам, а когтистые лапы словно впиваются в бледную кожу – вот-вот разорвут ее в клочья.
Ее любопытство не ускользает от Сонги, и он наблюдает за реакцией. Помнит, как Седжон интересовалась его татуировкой еще тогда, в автобусе. Считай, в прошлой жизни.
– Дотронься до него, – сдавленно шепчет он, и звучит это не как приказ, а как просьба.
Теперь Сонги уже и не знает, кто больше нуждается в этом прикосновении:
Седжон робко прикасается подушечками пальцев к носу дракона. Нерешительно, словно чернила могут размазаться от ее прикосновений, очерчивает раздувающиеся ноздри животного и переходит на большой глаз, что похож на кошачий. Чувствует легкий укол где-то глубоко в сердце и нервно сглатывает. Дышать боится, будто сейчас у нее отберут этот момент – настоящий момент близости. Самое интимное, что было между ними с Фугу до, и самое сокровенное, что будет после. Она ведет по вытянутым рогам, переходя на развевающуюся густую гриву на спине. Осторожно тянет эту опаляющую дорожку по коже Сонги, доходя до острых когтей на передних лапах в районе ключицы. Чувствует, как Фугу в этот момент слегка вздрагивает, словно болезненные воспоминания настигают и его разум. Но он ничего не говорит, лишь неотрывно смотрит на ее сосредоточенное лицо.
