Времени еще целый вагон, и Дэн даже не думает начинать собираться. Обещание отпарить вещи вообще вылетело из его головы. Влетает обратно лишь тогда, когда ровно в шесть часов вечера на пороге их с Чонсоком квартиры появляется Лим Седжон при всем параде. Но желание только одно – захлопнуть перед ее лицом дверь и не пускать на порог.
– Мы разве не в клубе должны были встретиться? – выгибает одну бровь Дэн и оценивающе смотрит на пыльно-розовое платье до колен, в котором пришла Седжон.
Впервые видит ее в юбке вместо привычных шортов или узких джинсов.
– А разве ты не должен был быть одет с иголочки? – Она пытается пройти в квартиру, но Дохён преграждает дорогу рукой.
– Обещал, значит, буду. – Он старается задержать Седжон хотя бы на пару минут, словно за это время его проблема рассосется сама собой.
– И не сомневаюсь. – Она бесцеремонно убирает его руку и заходит, скидывая туфли у порога. Не такая скромная, как в прошлый раз. – А где Чонсок? – Седжон осматривает пустую пачку чипсов и немытые тарелки на диване.
– Без понятия, – недовольно бухтит себе под нос Дэн, закрывая за гостьей входную дверь. – Он мне о своих делах не докладывает.
– Жаль. – В ее голосе явно слышится досада.
Седжон проходит мимо гостиной прямо в комнату Дохёна, а тот плетется следом. Уже предвкушает, какой вынос мозга его ждет.
– Быстро же ты с ним подружилась. – Он опирается плечом о косяк и наблюдает, как Седжон ворчит, доставая из пакетов мятые вещи. – Десяти минут хватило. Или сколько вы там хихикали, пока я прибирался?
– Когда люди на одной волне, им не нужно много времени, чтобы наладить общение. – Она на Дохёна даже не смотрит. Лишь качает головой, разглядывая измятое пальто. Явно разочарована, но ничего не говорит. – Где отпариватель?
Дохён чувствует: что-то тут нечисто. Червячок сомнения грызет его изнутри, но Дэн не понимает этих намеков.
– В шкафу, – кивает он в сторону зеркальных дверей, а сам с места не двигается. – Со мной ты за две недели не смогла подружиться.
Она уже вовсю гремит вешалками в поисках хоть чего-нибудь, что сможет привести вещи в подобающий вид. И с облегчением выдыхает, находя в самой глубине желанный отпариватель. Стоит с ним в руках, а глазами ищет розетку. И тут же срывается с места, как только Дэн кивает головой в нужную сторону.
– С тобой мы не друзья. Я твой репетитор. Забыл уже? – Она развешивает новенькое пальто на двери и расправляет складки – бесполезно.
– Про восемьдесят тысяч вон в час я не забыл. Но мы и помимо этого достаточно времени проводим вместе, а ты мне даже ни разу не улыбнулась. С Чонсоком вы так хохотали на всю квартиру, как старые знакомые. – Дэн дуется, словно в глубине души это его задевает.
На мгновение Седжон отрывается от своего занятия и переводит взгляд на Дохёна. Сегодня на ней макияжа больше, чем обычно. Явно приложила к сборам больше усилий, чем он. Она может надевать платья, укладывать волосы и рисовать стрелки до самого Китая, но что-то всегда останется неизменным: бесцветный усталый взгляд, которым она каждый раз одаривает Дохёна, словно он – самое главное разочарование в ее жизни.
– Не принимай на свой счет. – Если это слова утешения, то Дэн в них не нуждается.
– Ага, знаю-знаю, «дело не в тебе», – наигранно показывает в воздухе кавычки он. – Вы все так говорите.
– Иди лучше прими душ, раз на большее ты не способен. – Она поднимает с пола готовый к работе отпариватель и принимается «заглаживать» Дохёновы изъяны.
Дэн фыркает, но соглашается. И так собирался помыться, без чужих напоминаний. Он отстраняется от дверного косяка и устало плетется к открытому шкафу за чистой одеждой. Вечер еще толком не начался, а Седжон уже так искусно успела его испортить. У нее надменность словно в коде ДНК прописана.
Удивительно, как пара удачно подобранных классических вещей может преобразить неопрятного любителя байков и рока в настоящего аристократа. Дохён даже сам думает, что сейчас он больше похож на сына знаменитого адвоката, чем Мин Сонги. Все такое светлое, новое и идеально выглаженное – необычно. В своих бежевых брюках со стрелками Дэн даже не знает, как сесть, чтобы не испортить труд Лим Седжон.
Стоит отдать ей должное: превратила его в другого человека, пусть и лишь внешне.
Красивая обертка – все что требуется. А еще говорят, что только мужчины любят глазами.
Волосы больше не закрывают лоб, а лежат на четкий косой пробор, открывая медовое лицо. Красивый – вот что промелькнуло в голове Седжон еще тогда, в торговом центре, когда Дэн скинул с себя черную броню из мятой кожи и грубых линий. Кажется, что ему все идет: и байкерская куртка, и классическое пальто. Теперь Седжон в этом абсолютно уверена.
Она поправляет его накрахмаленный воротник рубашки цвета яичной скорлупы, а мысленно надеется, чтобы Дохён не пролил на себя красное вино или еще что похуже. Сосредоточенно помогает надеть пальто, смахивая с плеч едва заметные пылинки, а Дохён крутится перед зеркалом как ужаленный – похоже, волнуется.
