Плату за сегодняшнее занятие он оставляет на столе и встает с места. Седжон выходит из комнаты первой, а взгляд Дохёна на секунду цепляется за рамку с фотографией, что стояла все это время на краю стола, но он ее не замечал. Четырнадцатилетняя Седжон сидит на спине парня постарше. У юноши такие же каштановые волосы, как и у нее, те же ямочки на щеках, что видны благодаря широкой улыбке. Кажется, это Джеджун. Так ведь Тэмин его назвал?
Дохён слышит, как Седжон зовет его из коридора, и отвечает, что уже идет. А сам еще на мгновение задерживает взгляд на фото. Глаз на фото не видно – они их зажмурили, ведь светит солнце. Наверное, тогда в ее радужках плескались морские волны – сейчас там трещат айсберги.
Еще ни разу он не видел ее брата, хоть и много уже про него слышал. Глядя на изображение в рамке, Дохёну думается, что Седжон очень любит его. Ведь иначе бы она не хранила их совместный снимок на видном месте.
Нельзя больше задерживаться в чужой спальне, и Дэн следует за Седжон к выходу. Надевает куртку, которую оставил в прихожей вместе с высокими тяжелыми ботинками. Уже готов покинуть этот дом, но застывает на мгновение, так и не открыв входную дверь. Желает утолить свое любопытство и проверить теорию.
– Как думаешь, чем закончится история главных героев? – Он задает вопрос, ответ на который хотел получить еще днем, но совсем от другой девушки. – Если ты, конечно, уже дочитала до того момента, как они стали тайно встречаться. – Как выяснилось сегодня, это стоит сразу уточнять.
– Ты о «1984»? Их любовь обречена на провал.
Дохён не ждал конкретного ответа, но все равно удивляется:
– Почему ты так уверена? Неужели не веришь, что все закончится хорошо?
– Такие истории никогда не заканчиваются хорошо. Слишком маленькие люди пытаются противостоять большой системе. У них не было шанса с самого начала, – устало говорит она, словно объясняет ребенку прописную истину.
– А как же надежда на светлое будущее? – Дохён вопросительно выгибает бровь.
– Я имела в виду финал их любви, которой нет места в таком мире.
Она ведь уже читала, поэтому знает, чем все закончится, и не хочет уповать на мнимую надежду, которую пытается вселить автор читателям. Но и Дохёну об этом не говорит, лишь высказывает свое мнение, которое он так желает почему-то услышать.
– Считаешь, что им даже не стоит пытаться что-то изменить в своей жизни? Думаешь, что лучше смириться со своим жалким существованием, чем сделать хоть что-то?
– Я говорю, что они слишком малы перед лицом Большого брата[6]. – Седжон сама ощущает себя под пристальным надзором такого же диктатора, только он ей кровный родственник. – Мечтать о лучшем будущем нужно, а бороться за него не должно быть стыдно. Тогда, что бы ни случилось, ты будешь знать, что сделал все возможное.
Ее слова сбивают Дохёна с толку. Он не знает, как следовать куда-то, не видя впереди света, поэтому и стоит на месте. Как только забросил музыку – утратил смысл жизни. А двигаться в кромешной тьме ему по-прежнему страшно.
– Но как тогда можно пытаться что-то изменить, если и так знаешь, что ничего не выйдет? – Ответ на этот вопрос Дохён искал в себе долгие месяцы, но так и не приблизился к ответу.
– Не думать о том, что ничего не получится, – пожимает плечами Седжон, будто для нее это банальная истина, что кроется в простых словах.
Среда отличный день. Во-первых, потому что это середина недели и до выходных совсем немного. Во-вторых, потому что по средам нет занятий с Лим Седжон.
У Дохёна сегодня смена в кофейне. Он выкладывает заготовки для будущих круассанов на противень и несет его к большой печи. Утреннюю выпечку уже всю успели разобрать, а это значит, что настало время обновить ассортимент.
Ему нравится работать здесь по нескольким причинам. Одна из них – близко к дому. Он может выйти за десять минут до начала смены и все равно успеть вовремя. Вторая – здесь так воняет кофейными зернами, что он больше ни о чем другом думать не может. Он ненавидит этот запах, а вкус – еще больше. Много раз терпел поражение: в учебе, в музыке, в любви. Жизнь слишком жестока с ним: иначе почему лучше всего у него получается именно то, что он ненавидит?
И как назло, у него получаются любые напитки, любой сложности. Рисунки на молочной пенке для него раз плюнуть – может, чтобы еще что-то удалось, необходимо добиться полного отвращения?
Раньше эти пальцы перебирали струны гитары, а теперь выставляют на прилавок куски только что доставленного чизкейка. Расправившись с коробкой, Дохён, пока его никто не видит, проводит пальцем по стенке упаковки, собирая крошки десерта. Отправляет палец в рот и смакует сливочные кусочки, прикрывая веки от удовольствия.
В этой работе нет ничего слаще, чем остатки десертов и выпечки, которые можно умыкнуть.
