Флора увидела достаточно. Если больной дождь прошел два дня назад, значит, Лилия-500 не совершила ошибки, вытанцовывая координаты, и цветы тогда были чистыми. Но теперь они отравлены, а ведь она, Флора, ела и пила из них.
Когда Флора запустила свой мотор и взмыла в небо, то почувствовала изменения в своем организме. Она набрала высоту, но потеряла равновесие, крылья стали терять чувствительность, и она заметалась из стороны в сторону. Ее внутренний компас крутился как флюгер, антенны шипели от статического напряжения, и наконец она перестала ощущать запахи. Она поднималась все выше в небо, ориентируясь на солнечное тепло, и ее одолевал страх по мере того, как выпитый нектар стал все сильнее жечь ее изнутри. Она искала в воздухе запахи родного улья, но не могла найти ни одного.
Золотистое поле под ней сжалось, буйный слепой подъем выбросил ее в холодный витой воздушный поток, откинувший ее на пол-лиги в неизвестном направлении. Под ней возник коричневый куст и тут же пропал. Внезапно она увидела надвигающуюся массу зеленых крон. Задыхаясь и кувыркаясь, Флора пыталась прорваться к краю захватившего ее воздушного течения и выскочить из него. Она стала падать сквозь листья, цепляясь за все подряд.
Листья были плотными, и она сумела ухватиться за один. Она подползла по краю к ножке, чувствуя, как ее жжет яд и антенны горят от токсинов. Деревья были кленами, и их простой запах чем-то напоминал половой гормон трутней. В теле Флоры возник спазм, но она доползла до ножки листка раньше, чем он достиг ее рта. Она стала отрыгивать нектар, но она выпила его довольно много, желая вернуться в улей нагруженной под завязку, и теперь ей требовалось время, чтобы избавиться от него.
Флора проклинала свою жадность, вытряхивая отравленную пыльцу из карманов и разбрасывая ее как можно дальше. Ее внутренности горели, а все члены дрожали, пока отравленный нектар курсировал по телу, ослабляя ее с каждой секундой. Недавнее желание покинуть улей и устремиться в свободный полет бесследно пропало, и теперь все, чего хотела Флора, – это снова ощутить букет милых запахов родного дома и тепло своего пчелиного семейства. Теперь еще больше сестер должны умереть, ведь она не сможет вернуться и предупредить их об опасности золотого поля – все ее сестры и младенцы в Питомнике…
Вычищать соты трутней… Эти грязные, зловонные кабинки… Флору передернуло от одного воспоминания об этом. И внезапно она поняла, что ей нужно сделать. Крепко держась за ножку листа, она отчетливо представила вкус и запах фекальных отходов у себя на языке, с едким духом мужских гениталий…
Ее внутренности скрутил жестокий спазм – и струя отравленного нектара выстрелила в воздух.
– О Пресвятая вагина, что это было?!
Оказалось, Флоре вовсе не нужно было воображать запах трутней. Их отряд с сердитым ревом вылетел из листвы прямо перед ней. Один трутень отчаянно ругался и отплевывался, смахивая ядовитую жижу со своего шлема.
– Это что за гнойная принцесса? – вопил он. – Братья, берите ее сами, ибо никого отвратительнее я в жизни не видел!
– Это не принцесса! – выкрикнул другой. – Как эта несносная сестра посмела забраться в Конгрегацию? Вмажьте ей кто-нибудь!
– Осторожнее – из нее сейчас опять ливанет!
Флора извергла последний заряд яда, и трутни с возгласами отвращения отпрянули.
– Простите меня, Ваши Самости, – сказала Флора, вытирая рот. – Меня послали разведать обстановку, но я наглоталась яда в золотом поле, так что вам туда лучше не летать.
– А ты к нам не приближайся! – заявил крупный бледный трутень, чей хохол Флора неосторожно залила своей отрыжкой. – Если есть на свете сестра страшнее тебя, я такой не встречал. Эй, Липа, а она не из вашего улья? Ну и жуткое место у вас там!
– Что ж, тогда молись, чтобы никогда к нам не попасть! И прости, что твоей изысканной внешности нанесен ущерб. Зато теперь у остальных есть хоть какой-то шанс.
Флора увидела, что Сэр Липа держится от нее на безопасном расстоянии, а повсюду в воздухе висят сотни трутней в различных нарядах, праздно любопытствующих, что за самка посмела вторгнуться сюда. Кое-кто подшучивал над бледным невезучим трутнем, и тот улетел рассерженный.
Ветер трепал крону дерева, и листва музыкально шелестела. Флора осмотрелась в удивлении. Очистив организм от ядовитого нектара, она смогла глубоко вдохнуть землистый аромат, исходящий от коры, ощутить жизненную силу дерева и увидеть, как вокруг него в воздухе висят трутни из разных ульев и стараются пережужжать друг друга, выделывая затейливые фигуры пилотажа.
