Буфетчик протянул мне маленькую рюмочку, плеснул в нее водочки и на маленьком блюдце придвинул ко мне дольку лимона.
И уже поднося ко рту рюмку, я вдруг вспомнил как в конце восьмидесятых, мы шумной толпой вошли в эту сосисочную и Исмаил, наш заводила, потребовал налить” семь по сто”. Мы тогда возвращались с одного мероприятия, пили там вино и напоследок Исмаил решил угостить нас водкой. Тогда я не обратил внимания, но потом долго удивлялся, как буфетчик, открыв бутылку водки, разлил ее по рюмкам. Удивился я тому, что бутылка была поллитровая, а разлил он, якобы, семьсот грамм. ” Фокусник”, подумал я, рюмки были меньшего номинала, на этом он и зарабатывал.
Я вновь поднес рюмку ко рту, когда увидел входящего в сосисочную грузного мужчину, страдающего, скорее всего, ожирением. На нем был распахнутый плащ черного цвета, застегнутый на срединную пуговицу костюм, верхняя пуговичка белой рубашки расстегнута и на шее болтался приспущенный галстук темно-синего цвета в крапинку. Все это ничего, если бы не большой живот, выпирающий настолько, что можно было подумать о втором триместре беременности.
Но не это меня привлекло. Я точно знал кто это, хотя он сильно изменился. Это был Ариф, товарищ по детским играм во дворе, одноклассник и однокурсник. Затем наши дороги разошлись. Союз развалился и всем приходилось как-то выкручиваться.
Ариф обвел взглядом помещение, нахмурился и подошел к прилавку.
– Привет, Ариф,– сказал я уже на русском и положил свою рюмку на стойку.
Он резко обернулся ко мне, нахмурил лоб и вяло произнес: Алик?
– Ну да, – широко улыбнулся я, – вспомнил, старый хрыч. Поздравляю.
– Спасибо,– он опустил глаза,– Выпиваешь?
– Заскочил вот. А ты что?
Ариф не ответил, обвел взглядом помещение и резко двинулся вглубь. Через пару секунд он вернулся:
– Вот тот столик скоро освободиться. Ты уже готов или не начинал?
– Не начинал. Собирался, как только тебя увидел-тормознул.
Он опять поморщился и повернулся к буфетчику:
– Две порции сделай. Зеленых помидорчиков положи отдельно. И водки дай, бутылку. Эту у него возьми,– он указал на мою рюмку.
По тому, как буфетчик резво двинулся выполнять его указания, я понял, что Ариф здесь завсегдатай.
2.
Он был из обычной семьи. Отца я его не помнил, был ли отец вообще – было для меня загадкой. Но мать его крупная женщина с неокрашенной проседью в волосах была известной личностью во всем нашем поселке, именовавшемся тогда Восьмой километр.
Вообще-то, это была странная семья, состоящая из брата Чингиза, известного наркомана, промышлявшего анашой и пару раз привлекавшегося милицией, но тут же отпускавшегося , сестры Эсмиры, работавшей , говорят на масло-молочном комбинате и второй сестры Кифаят, про нее говорили, что она на экзаменах отдалась председателю экзаменационной комиссии и ее приняли в институт. Но так как скоро Кифа вышла замуж за соседского парня Эльдара, то злые язык начали говорить, что Кифа отдалась председателю комиссии не общепринятым способом, а другим – при этом многозначительно прищуривались и надували губы.
Все это было , конечно, обыкновенной сплетней, иначе Эльдар на ней не женился бы. Но, говорят, мать Эльдара, сама из одного из бакинских поселков, была против этого брака.
Сам Ариф никогда мне не нравился. Я долго думал, почему и только в школе понял: его боялись. Боялись из-за брата, так при маломальской ссоре тут же он звал на выручку брата, в лучшем случае угрожал всем его именем.
Он не был хулиганом, не был примерным учеником. Обыкновенным парнем, но его всегда выделяло лидерское качество. Во всех дворовых играх он был заводилой, в спортивных – капитаном, который самолично подбирал себе команду из нравившихся ему пацанов. Я никогда не играл в его командах – меня он не жаловал.
В школе он всегда списывал у меня, я не помню, чтобы он делал домашнее задание. Сейчас, с высоты прошедших лет, я пытался понять, как он мог отвечать устно, на уроках литературы или истории. Максимальная оценка по устным предметам не поднималась у него выше тройки.
Еще одно интересное обстоятельство заключалось в том, что в школе у него не было пассии. Естественно, что в школьные годы обязательно кто-то в кого-то влюблялся, иногда безответно, но чтобы Ариф был в кого-то влюблен, говорил о какой – нибудь ученице: она моя или провожал кого-то до дома – этого не было.
Закончив школу, я занялся подготовкой к экзаменам для поступления в институт .К тому времени все знали, кто из нашего класса будет поступать. И вдруг…
Поступление Арифа в институт стало для меня настоящим шоком. Слабый ученик сумел поступить в ВУЗ. Чтобы про него сказали, если бы он был девушкой – понятно, пример сестры. Но он…
