— Ты — всё, что осталось у меня от Ариана, — сказал он. — Я не уеду без тебя. Буду спать здесь на снегу, но дождусь…
Не договорив, он закрыл глаза, с измученным вздохом опустился в кресло и откинул голову на спинку. Он был очень бледен.
— Извини, — проговорил он чуть слышно. — Я после ночного дежурства. Да ещё эта уборка снега, обед и настойка… Смертельно устал. Если не возражаешь, я закрою глаза на минутку, иначе я просто упаду замертво…
Устало улыбаясь, он смотрел на Элихио из-под полуопущенных век, пока они совсем не закрылись. Он задремал, и на Элихио тоже навалилась непреодолимая усталость. Он прикорнул с краю кровати, закрыл глаза и сразу же куда-то поплыл вместе с кроватью и комнатой.
Когда он проснулся, доктор Кройц всё ещё спал, но уже не в кресле, а сидя на полу возле кровати и положив голову на край подушки. Одна его рука лежала на руке Элихио, а другая свисала на пол. На его бледном лбу проступила испарина, а губы были жалобно приоткрыты. Он выглядел очень утомлённым. В душе Элихио вдруг всколыхнулась жалость, и он, дотронувшись до его плеча, тихо позвал:
— Доктор Кройц…
Из-под приоткрывшихся век доктора Кройца на Элихио поднялся туманный и далёкий взгляд очень усталого человека, не понимающего, где он и зачем его разбудили.
— Доктор Кройц, ложитесь на кровать, — сказал Элихио. — На полу ведь неудобно.
Усталая и ласковая улыбка тронула губы доктора Кройца. Повинуясь рукам Элихио, он перебрался на кровать и тут же снова заснул. Элихио, чтобы не беспокоить его, вышел из комнаты и уединился в самом тихом уголке дома — в библиотеке. Хозяева ещё не вернулись из гостей, а между тем уже начало смеркаться. Элихио попытался читать, но все его мысли были о докторе Кройце. Превозмогая усталость после ночного дежурства, он ехал сюда, а потом почти без передышки убирал снег — последнее было весьма жестоко со стороны Элихио.
Погрузившись в эти мысли, Элихио не заметил, как к нему подкрался Эгмемон. Он, видимо, полагал, что Элихио спал, поэтому ступал на цыпочках.
— Сударь… — прошептал он.
Элихио сел.
— Я не сплю, Эгмемон.
— Как там наш гость? — спросил дворецкий.
— Он приехал сюда после ночного дежурства, поэтому ему нужно немного поспать, — ответил Элихио.
Эгмемон покачал головой.
— После дежурства — и сразу снег чистить? Извините, сударь, но я этого не понимаю.
Послышался звук подлетающего к дому флаера. Эгмемон весь подобрался и прислушался.
— А это хозяева из гостей приехали, — сказал он.
Это действительно вернулись лорд Дитмар с Джимом и детьми. Эгмемон взял у них детей, а Эннкетин принял плащ лорда и манто Джима. Эгмемон пошёл вместе с Джимом в детскую раздевать Илидора и Серино, а лорд Дитмар встал у горящего камина и спросил у Эннкетина:
— Там чей-то флаер. У нас гость?
— Да, милорд, — ответил Эннкетин. — Доктор Кройц.
— Хорошо, можешь идти, — сказал лорд Дитмар.
Эннкетин удалился, а Элихио вышел в гостиную и тоже подошёл к уютно потрескивавшему огню в камине. Лорд Дитмар, устремив на него проницательный взгляд, спросил:
— По твоим глазам вижу: прогресс есть.
Элихио пожал плечами.
— Я не знаю, как это назвать, милорд. Он сейчас спит в моей комнате… то есть, в комнате Даллена. Оказывается, он приехал сразу после ночного дежурства.
— Видишь, он так спешил к тебе, что даже не дал себе времени отдохнуть, — сказал лорд Дитмар.
— Это вы ему сказали, что я здесь? — спросил Элихио.
— Я не мог поступить иначе, дорогой, — ответил лорд Дитмар. — Кто-то из вас должен был сделать шаг навстречу.
— Он сказал, что без меня не уедет, — сказал Элихио.
— Поезжай с ним, — улыбнулся лорд Дитмар. — Вы нужны друг другу. Проведи с ним остаток каникул, используй это время, чтобы получше узнать его.
Элихио прислушался к себе и вдруг обнаружил, что инерция отчуждения и необъяснимое упрямство исчезли, оставив после себя только растерянность, которую разбила всего лишь одна ободряющая улыбка лорда Дитмара. На кровати в его комнате спал усталый человек с проседью в волосах и голубоватыми кругами под глазами, бледный и осунувшийся; Элихио ещё плохо знал этого человека, но ему нравились его большие красивые руки, на которых краснели потёртости от черенка лопаты. Элихио с болью вспомнил: а ведь он работал лопатой без рукавиц. Сев на пол возле кровати, Элихио облокотился на покрывало, подпёр голову руками и стал изучать черты этого малознакомого, но не чужого ему человека. Взглядывая на своё отражение в зеркале, он не замечал ярко выраженного сходства, но что-то общее у них всё же было — что-то в линии рта и разрезе глаз, что-то неуловимое в общем выражении лица. Только сейчас Элихио начал чётко осознавать, что больше никого, кроме этого человека, у него не осталось. Навязываться лорду Дитмару он больше не мог: он и так злоупотребил его гостеприимством.
Задумавшись, он не заметил, что доктор Кройц уже не спал и смотрел на него. Его красивая рука с красным расплывчатым пятнышком между большим и указательным пальцем легла на голову Элихио.
— Извините, я разбудил вас, — смутился Элихио.
Доктор Кройц сел, разминая шею. Вид у него был по-прежнему утомлённый.
