«Мой дорогой господин Джим, не делайте того, о чём сами будете сожалеть, ведь я этого недостоин. С меня довольно и того, что я каждый день вижу вас, касаюсь вас — осторожно и почтительно, как это и надлежит мне, — держу в руках ваши ножки и причёсываю ваши волосы. Уже это для меня величайшее счастье, и я не смею желать большего. Я не сожалею ни о чём, я ни на кого не в обиде, а что до моего тела — это пустяк, который ничего не значит по сравнению с тем, что живёт в моей душе. Я счастлив в каждый миг, когда служу вам, это доставляет мне радость, которую я ни на что не променяю. Предложи мне кто-нибудь, чтобы у меня был свой дом, много денег, красивый спутник и очаровательные детишки, но чтобы при этом я расстался навсегда с вами, я бы не задумываясь от всего этого отказался, потому что мне ничего не нужно без вас. Ваше счастье — моё счастье, а ваше горе — моё горе. Вы — моя Вселенная, вы течёте в моих жилах и наполняете мои лёгкие, я живу вами, для вас и не мыслю себе иного существования. Я счастлив, счастлив, я безгранично счастлив!»
На следующий день в дом прибыл новый садовник. Он был молод, как все выпускники мантубианского центра, не особенно красив, но высок и хорошо сложён. Его звали Йорн, на его голове топорщился короткий светлый ёжик, у него были голубые глаза, большие руки и широкие плечи. Эгмемон провёл с ним ознакомительную экскурсию по саду и показал домик, где ему предстояло поселиться.
— Тут всё осталось, как при прежнем садовнике, — сказал он. — Немного неопрятно, но вы уж сами тут обживайтесь и хозяйничайте. Я могу выдать вам новое постельное бельё, а об остальном позаботитесь сами.
Йорн опустил на пол свой чемоданчик.
— Где тут можно мыться? — деловито спросил он.
— В тёплое время года — в душевой кабинке, что снаружи домика, — ответил Эгмемон. — Зимой — в доме, в служебном санузле.
— А где я могу получить питание? — спросил Йорн.
— Питаться будете на кухне, — сказал Эгмемон. — Спросите повара Кемало, он даст вам еду. Что касается ваших непосредственных обязанностей, то ваша настоящая задача — подготовить сад к зиме. Зимой у вас работы будет не меньше, чем летом: у нас в доме есть оранжерея, за которой тоже нужен уход. Там собраны довольно редкие и ценные растения. Ваша квалификация достаточно высока, чтобы обслуживать их?
— Я садовник высшей категории, — ответил Йорн. — Уход за редкими растениями входит в мою компетенцию. Основные дисциплины, которыми я владею, это ботаника, агрономия и садоводство. Все эти дисциплины изучены мной досконально.
— Что ж, будем надеяться, что это так, — проговорил дворецкий.
Йорн обошёл обе комнаты, заглянул в шкаф, присел на кровать.
— А можно узнать, по какой причине был уволен предыдущий садовник? — спросил он. — Мне бы не хотелось повторить его ошибок.
— Его рассчитали за ненадлежащее поведение, — усмехнулся Эгмемон. — Как садовник он был хорош, но выгнали его за то, что он в пьяном виде ворвался в дом и устроил там дебош. В доме есть маленький ребёнок, и следует быть осторожным, входя туда.
— К спиртному я равнодушен, — улыбнулся Йорн. — А детей я очень люблю. Можете не беспокоиться, что я напугаю или обижу малыша. А как его зовут?
— Илидор, — ответил Эгмемон. — Вашего хозяина зовут милорд Дитмар, его спутника — господин Джим. Меня зовут Эгмемон, и я здесь главный над всем персоналом. Ещё я должен ознакомить вас с правилами поведения. Свободно можете заходить только на кухню и в служебные помещения, а в ту часть дома, где живут хозяева, заходить без приглашения не следует. Выполнять распоряжения хозяев следует без пререканий и лишних вопросов.
— А какие вопросы считаются лишними? — тут же поинтересовался Йорн с едва приметной усмешкой.
— Все, которые не по делу, — ответил Эгмемон коротко. — С хозяевами следует заговаривать только тогда, когда они сами к вам обратятся. Называть их следует «ваша светлость» или «милорд». Если вам нужно обратиться к хозяевам, вы можете сделать это через меня. Напрямую — нежелательно. Хозяйством здесь ведаю я, и по всем вопросам можете обращаться ко мне, а уж я разберусь. Да, кстати, на господина Джима пялиться нельзя!
— Что значит «пялиться»? — спросил Йорн.
— Вы не знаете, что значит «пялиться»? — удивился Эгмемон. — Ах да, вы же только что с Мантубы, можете и не знать… Ну, как вам сказать… Ну, то есть, пристально разглядывать. Во-первых, это неприлично, а во-вторых… Просто нельзя, и всё.
— Когда говорят «просто нельзя», это разжигает любопытство, — заметил Йорн.
— Вы у нас ещё и юморист, — проговорил Эгмемон неодобрительно. — Если говорят «нельзя», это значит «нельзя». Ну что ж, вводный инструктаж вы получили, можете приступать к своим обязанностям. Насчёт обеда можете спросить на кухне около трёх часов дня.
