— Джим, я не принуждал его к этому. Я лишь поставил условие, на которое он добровольно согласился. Пойми меня правильно, без этого условия я просто не мог снова доверить ему тебя. А если бы он не сдержался?.. Нет, Джим, я не мог этого допустить. Как ты правильно заметил, он мне не раб, и я его к этому не вынуждал и не приказывал ему это сделать. Он был волен отказаться, но тогда, разумеется, ни о каком возвращении на прежнее место не могло быть и речи. Он мог бы уйти совсем, если пожелал бы, и я не стал бы пятнать его репутацию плохой характеристикой для следующего нанимателя. Он имел возможность уйти тихо, без скандала. И если он согласился остаться, приняв моё условие, то это был его сознательный выбор. И ты не прав, мой милый, называя меня тираном. Я лишь берегу твою честь и достоинство. Ты сам просил меня оставить этого парня с тобой, и я выполнил твою просьбу.
— Эннкетин и без этого условия не сделал бы мне ничего плохого! — воскликнул Джим, тоже поднимаясь. Его губы задрожали, глаза наполнились слезами. — Он хороший, замечательный… А вы так с ним поступили! Как я после этого могу любить и уважать вас, милорд? Я не знаю!
И Джим пошёл прочь.
— Джим! Ты не прав.
Лорд Дитмар хотел удержать его, но Джим оттолкнул его руку.
— Оставьте меня!
Он спрятался в оранжерее и долго плакал. Возвращаться не хотелось. Призрак Фалкона снова выступил из мрака — не настоящий призрак, а, скорее, плод его фантазии — и тоска вновь поднялась со дна души Джима, где она спряталась, вытесненная новыми чувствами, воцарившимися там после свадьбы с лордом Дитмаром. Забившись в самый укромный угол оранжереи, Джим мысленно обращался к Фалкону, хотя знал, что призыв его уносится в холодное бесконечное пространство и вряд ли долетит до той Звезды, на которой была теперь душа Фалкона.
Потом он бродил по гостевому крылу дома, скользил одинокой тенью по большому залу для приёмов, и всюду, куда бы он ни пошёл, следом за ним стелился шлейф горечи. Он провёл в печальном одиночестве более двух часов, пытаясь найти ответ на вопрос: как жить дальше? Простить лорду Дитмару его жестокий поступок по отношению к Эннкетину и сделать вид, как будто ничего не произошло? Но каждое утро напоминание об этом будет само стучать в дверь и сообщать, что ванна готова, и с потаённой тоской смотреть на него странными светло-голубыми глазами. Как же тут забыть?
Уйти? Тоже нереально: на Альтерии разводы не признавались. А самое главное, внутри у Джима были две маленькие жизни, начало которым дали они вдвоём — он и лорд Дитмар. Как и куда уйти от этого? Никак и никуда, сделал Джим неизбежный вывод. Он останется спутником лорда Дитмара и родит этих детей, по-другому на Альтерии было невозможно. У Эннкетина не будет семьи, а Эгмемон останется дворецким в этом доме до самой своей смерти. Прихватив с дивана одну из подушечек, Джим прижал её к груди, как будто она была единственным близким ему существом во всей Вселенной.
Лучше бы он не настаивал, не упрашивал лорда Дитмара оставить Эннкетина… Пусть бы он ушёл, но целый и невредимый.
Возле дома стоял медицинский флаер. Встревоженный Джим не нашёл лорда Дитмара ни в гостиной, ни в библиотеке, зато столкнулся с чрезвычайно взволнованным дворецким.
— Что случилось? — спросил он у него.
Эгмемон сообщил трагически приглушённым голосом:
— Его светлости плохо! Сердечный приступ… Доктор уже приехал.
Лорд Дитмар лежал в кабинете на диване, укрытый до пояса пледом, в расстёгнутой жилетке и рубашке, а невысокий, коротко стриженый альтерианец в белом костюме с голубыми вставками на рукавах водил ему вокруг области сердца каким-то округлым приборчиком, на котором быстро мигала синяя лампочка.
— Волнение и сильные отрицательные эмоции вам противопоказаны, милорд, — говорил доктор мягким, участливым тоном. — Я слышал, что случилось с вашим сыном, и выражаю вам мои глубокие соболезнования, но повторяю: отрицательные эмоции для вас опасны. Вам нужна радость, общение с близкими и любимыми. Хороший совет: почаще обнимайте своего спутника и прижимайте его к сердцу. Биоэлектрические импульсы от его сердца будут положительно сказываться на вашем. Ну, как вы себя чувствуете? Боль прошла?
— Да, Эгберт, благодарю вас, — тихо ответил лорд Дитмар.
— Ваши показатели пришли в норму, милорд. Сейчас вам нужно отдохнуть, поэтому я дам вам снотворное. Хороший продолжительный сон довершит курс лечения. А в дальнейшем всё-таки избегайте волнений.
Сердце Джима сжалось. Лорд Дитмар лежал на диване усталый и унылый, как будто тяжёлая болезнь отняла у него все силы. Его голова на подушке поникла к плечу, ресницы был опущены, взгляд из-под них был тускл и безрадостен. Он покорно принял капсулу снотворного и закрыл глаза, а доктор участливо погладил его по плечу.
— Всего доброго, милорд…
— До свидания, Эгберт, — ответил лорд Дитмар чуть слышно.
