Тем временем между ними началось отчуждение. Лорд Дитмар, вероятно, начал что-то подозревать, потому что он всё чаще хмурился и избегал взгляда Элихио. Он ничем не выделял его среди остальных студентов, относясь к нему так же, как и к другим — не хуже и не лучше. Элихио и раньше не был у него в «любимчиках», лорд Дитмар просто держал за правило относиться ко всем ровно, никого не выделяя и никого не принижая. У него не было студентов любимых и нелюбимых, хороших и плохих; он всегда выбирал очень деликатные и сдержанные слова как для порицания, так и для похвалы. Нерадивых студентов он не ругал и не читал им нравоучений, ему была свойственна добродушная снисходительность зрелого и умудрённого человека ко всем «заскокам», перегибам, крайностям и ошибкам юности. С другой стороны, он никого открыто не хвалил, а с серьёзными, прилежными, способными и незаурядными студентами, подающими надежды, он разговаривал, как с равными себе — пожалуй, это был его единственный способ одобрения. Таким образом, у Элихио не было никаких объективных причин полагать, что лорд Дитмар к нему переменился, стал хуже к нему относиться, «разлюбил», но он в своей ослеплённости собственными грёзами вообразил именно это. Лорда Дитмара нельзя было упрекнуть в нечуткости, напротив — более чуткого и деликатного человека, чем он, нельзя было и представить. Но, ловя на себе неотступный взгляд Элихио и читая в его глазах странную тоску, он, вероятно, понял, что перед ним очередная жертва его обаяния, и это его огорчало, настораживало и напрягало. Что ему делать со всеми этими юными сердцами? Как, не ранив их и не разбив, достучаться до вскружившихся головок и спустить их с небес на землю? Лорд Дитмар прятал взгляд и хмурил брови, а Элихио страдал.
Он ещё не подозревал, что очень скоро настанет переломный момент в его жизни, и он выйдет на свою тропинку, с которой уже не свернёт.
Началось всё с того, что в фаруанне, перед самой сессией, у Элихио умер отец. Умер скоропостижно, по дороге с работы домой. Элихио как раз готовился к экзаменам, когда ему позвонили и сообщили об этом. Своих доходов у Элихио ещё не было, оплачивать квартиру стало нечем. Ему выдали крошечное пособие по потере кормильца в размере одной трети от жалованья отца, которого хватило только на погашение задолженности за квартиру, в которую Элихио уже не мог вернуться. Он перевёз все свои вещи в кампус, но по окончании сессии он был обязан его покинуть на время каникул — а куда ему податься, никого не интересовало. Хорошо, что он учился бесплатно, а то смерть отца поставила бы крест ещё и на его образовании. В такой обстановке он готовился к экзаменам.
Нужно было готовиться к экзаменам, а он думал о том, где бы достать денег, и ничего не мог придумать. Пойти работать? Но какую он мог найти работу, чтобы совмещать её с учёбой на очном отделении? Перевестись на заочное? Но чем платить за жильё? Пособие по потере кормильца такое крошечное, что его не хватило бы, чтобы снять даже полкомнаты. Словом, Элихио был в растерянности, а от мыслей об отце слёзы почти ежеминутно подступали к горлу.
Его не было рядом, когда это случилось: он был в академии. Подробности смерти отца он узнал позже от главного эксперта морга. У отца произошёл разрыв аорты, когда он был уже недалеко от дома, на станции городского экспресса. По-видимому, он заходил в магазин, потому что рядом с ним нашли пакет с продуктами. Его заметили не сразу, какое-то время он лежал, и его даже успело немного припорошить снегом. Его обнаружил уличный патруль, была вызвана «скорая помощь», но было слишком поздно: он был уже мёртв. В ушах Элихио всё ещё звучал негромкий голос, спросивший:
«Элихио Диердлинг? Сын Ариана Диердлинга?»
Когда Элихио подтвердил это, голос сказал:
«Мужайся, сынок. Твой отец умер сегодня от разрыва аорты… Скоропостижно. Он сейчас находится в морге Центральной городской больницы скорой помощи. Если есть возможность, приезжай».
Элихио не мог выговорить ни слова: он осел на пол. Голос в динамике обеспокоенно спросил:
«Сынок, ты меня слышишь? Что с тобой? Ответь мне, не молчи!»
Элихио пробормотал:
«Слышу. Я в порядке».
Негромкий, немного усталый голос сказал:
«Держись. Если ты сейчас один, найди кого-нибудь, обратись к друзьям. Не оставайся один. Немного успокойся и приезжай. Морг Центральной городской больницы, спросишь доктора Кройца».
Элихио не стал ни к кому обращаться, а сразу поехал в больницу. Там он растерянно побродил, а потом сел на диванчик в коридоре и заплакал. Он не заплакал сразу, как только услышал страшное известие, в вагоне экспресса тоже ехал с каменным лицом, а слёзы прорвались к глазам лишь сейчас. К нему подошёл кто-то:
«Что случилось? Вам помочь?»
Элихио из-за слёз даже не разглядел спросившего. Он только пробормотал:
«Вы не подскажете, где здесь морг? Мне нужен доктор Кройц».
После некоторой паузы незнакомец взял Элихио за руку и сказал мягко:
«Вам на подземный этаж. А доктор Кройц — это главный эксперт. Пойдёмте, я провожу вас».
